В Дашу еще пару секунд по инерции целились из этих их марсианских пушек, потом отвели стволы. Она протянула руку, старательно положила пистолет на стол, подальше от края. В кабинете стояла кисловато-удушливая вонь сгоревшего пороха.
Кто-то кинулся к трупам. Она подняла голову и встретила бешеный взгляд Глаголева. Пожала плечами.
– Что у вас здесь произошло? – рявкнул Тимирев.
– Убийство, – сказала она тусклым голосом. – На моих глазах данный гражданин дважды выстрелил в полковника Галахова, так что пришлось применить табельное оружие… разбираться, как он здесь оказался, и что вообще произошло – не мое дело.
– Что вы мне! – не вытерпел Глаголев. – Там ваш курсант торчал с автоматом…
– Естественно, – сказала Даша. – У меня были основания всерьез подозревать гражданина Фирсова в совершении ряда преступлений, вот и поторопилась. Но ведь посторонние вроде бы не пострадали? Знаете, я лучше потом все напишу…
Она отвернулась, отошла к окну и села на первый попавшийся стул. В кабинете разгоралась небольшая межведомственная склока: власть имущие говорили все разом, еще плохо представляя, чего друг от друга добиваются, а нижние чины, как им и положено, отодвинулись к стенам, держа дулами вверх свои громоздкие бластеры.
Возможно, ему самому предстояло осознать вскоре некие нехитрые истины – вроде той, что мент, подставивший под пулю ради своего шкурного интереса других ментов, не имеет права жить.
Она встрепенулась, услышав писк рации в кармане. Вытащила черную коробочку, щелкнула кнопкой – и руку тут же перехватил полковник Тимирев, уставился бдительно. Даша, пожав плечами, разжала пальцы. Он поднес рацию ко рту:
– Полковник Тимирев, слушаю?
– Говорит капитан Сац, – послышался чуть искаженный скверной отечественной электроникой бодрый голос.
