Я слишком поздно понимаю, что сформулировала слова не совсем верно. Стоило высказаться иначе, однако уже слишком поздно.
Лорсанов сделал шаг назад, сел в кресло и утащил меня следом. Ловко оттолкнувшись, мужчина припер кресло вплотную к стене и зафиксировал его на месте, а я…
Я оказалась в плену его загребущих рук и сумасшедших губ, которые пьяно и быстро начали меня целовать, касаться всюду.
Он меня целовал так, словно хотел съесть, мощным рывком языка проник в мой рот, бесстыдно толкаясь. Пальцы Лорсанова навели беспорядок у меня в волосах, распустили прическу, растрепали ее, а потом принялись за мою одежду, проникая под нее.
— Хватит! Довольно! — пискнула я охрипшим голосом.
Неужели эти поцелуи и ласки на меня так подействовали?
Лорсанов притянул меня ближе, совсем близко, качнул бедрами так, что я почувствовала всей своей промеждностью каменную выпуклость под кроем его брюк, и тихонько охнула.
— Чувствуешь? Только тебя и хочу. Врач запретил мне. Сулим несколько раз предупредил, что срываться пока не стоит. Но если ты так настаиваешь, если сходишь с ума от ревности точно так же, как я, то может быть, стоит рискнуть?
— Я не буду спать с тобой до свадьбы!
— Неправильный ответ, Ками, — он вновь прижался к моим губам, похитил воздух на долгие несколько минут, продолжая медленно двигать бедрами, соблазняя.
Я с трудом оторвалась от губ, поняв, что ему удалось вовлечь меня в бурный поцелуй, больше напоминающий схватку. Оторвавшись, я заметила, как по вискам Лорсанова струился пот, а лицо было искажено одновременно мукой и наслаждением. Я испуганно замерла. Без всякого движения.
Пальцы мужчины крепко впились в мой зад, рот Довлата прижался к моей шее, в диком поцелуе. Он меня и кусал, и лизал, сосал мою кожу, снова облизывал и целовал.
Как сумасшедший.
Так недолго до срыва, пронеслось в моей голове.
Это все, что я запомнила из сказанного Довлатом.
Я замерла, обняв его за шею, слушая, как тяжело и хрипло он дышал.
Язык во рту словно онемел, я больше не хотела бороться, отпихивать Лорсанова и говорить что-то тоже не могла.
Губы Довлата прижались еще раз к ноющему местечку на шее, кажется, теперь там будет виднеться здоровенный засос.
— В чем дело? — спросил он с подозрением и крепко-крепко меня обнял, прижав к себе. — Затихла… Думаешь, как улизнуть? Бесполезно, маленькая. Я тебя не отпущу. Совсем…
Я выдохнула, всхлипнула, расплакалась на крепком мужском плече. Только сейчас бурно разрыдалась, словно все накопившееся во мне прорвало плотину.
Не знаю, сколько я так ревела. Наверное, очень долго.
Потому что когда я отстранилась от плеча Лорсанова, его рубашка промокла до уровня груди, а он еще продолжал меня обнимать, гладить по спине и молчать.
