Я к подобному непослушанию не привык. Вообще отвык от обилия слов. Она же засыпает меня словами с ног до головы, сопровождая это живой мимикой.
У Камиллы очень подвижное лицо. Когда говорит, играет каждой чертой.
Губы возмущенно надуваются, становясь еще пухлее, длинные ресницы взмахивают чаще, чем обычно, глаза блестят так ярко, что даже цвет неразличим — все перекрывает гневным блеском.
Ноздри носа трепещут быстро-быстро.
И при этом она ревет, не переставая, отчитывает меня и пытается встать.
Камила делает резкое движение, потом громко охает и падает обратно на сумку.
— Нет-нет-нет! — причитает, склонившись над правой ногой. — Нет-нет-нет. Только не это! Только не это!
— В чем дело? Нога болит?
Не обращая на меня никакого внимания, она снова пытается встать и падает, закрыв ладонями лицо.
— Это конец. Это финиш… Моя жизнь окончена!
— Да что стряслось, — начинаю терять терпение. — Скажи нормально?
Разумеется, вразумительного ответа нет. Одни слезы.
— Распишитесь в протоколе, — просит подошедший ко мне дорожный полицейский.
Как не вовремя… У меня тут трагедию закатывает невеста, а мне протоколы под нос суют.
Но я все же отвлекаюсь от созерцания юной красавицы — взбалмошной и избалованной. Как бы ни охал Зумрат, как бы ни жаловался на поведение своей дочери, но виноват, в конечном счете, он сам. Зачем распустил девчонку, позволял ей многое! Чего стоит только одна ее манера общения? За словом в карман не полезет, а девушки должны быть покорнее и вежливее в разговорах…
В общем, упустил Зумрат очень многое в воспитании своей красавицы-дочери. Теперь самое время наверстать упущенное.
Не без моей помощи…
У нас с отцом Камиллы — уговор. Железобетонный…
Я ему дочь воспитываю, держа в ежовых рукавицах, а он взамен…
— Чудовище. Всю жизнь мне испортил! Чтобы вы умерли в страшных муках! — всхлипывает Камила.
Это уже перебор — желать смерти вслух. Прилюдно.
Отпустив полицейского, подхожу к девице, которая так и рыдает. Задать бы ей трепку хорошую… Не зря же раньше прибегали к разным способам воспитания. Не все можно вложить в хорошенькие головки словами. Есть и другие способы…
— Что с ногой?
— Ненавижу!
— Что. С ногой. Спрашиваю в последний раз. Потом разговоры прекращаются, и ты отправляешься в мой дом. Будешь ждать приезда врача.
— Не поеду.
— Еще одно слово — поедешь. В багажнике.
В глазах Камиллы отражается недоверие.
— Напомнить, как было с сумкой?
Это помогает ей сосредоточиться и заставляет буркнуть:
— Подвернула. Ушибла. Не знаю я! Болит! Нога опухла…
Правая нога в щиколотке выглядит сильно опухшей. Усилившийся дождь только все портит. Нет желания ни разговаривать, ни выяснять отношения под стеной из прохладных капель.
Поэтому я просто поднимаю девчонку на руки.
