— Она уверена, что ты вернёшь эту девицу с дочерью обратно.
— Девицу? — посмотрел на неё недовольно. — Я, кажется, уже говорил тебе, как стоит говорить о ней. Но ты упорно игнорируешь все мои просьбы.
— Это всё, что тебя беспокоит? Я говорю, что твоя сестра хочет лечиться.
— Я услышал тебя и обязательно, как только ты освободишь комнату, свяжусь с доктором.
Я был счастлив слышать эту новость, и первым же делом, как только она уйдёт, планировал пойти и поговорить с сестрой. Но показывать свои эмоции перед другими я был не намерен.
— И долго ты планировал скрывать от нас, что у тебя есть ребёнок? — спросила уже у двери.
— Эльвира, если это мой ребёнок, то я узнаю это вместе с вами.
— Так она говорит, что ты не отец этой девчушки, которая точная копия тебя?
— Да, — ответил устало.
То, что она снова подняла этот разговор, действовало на нервы. Да, её короткое замечание перед Медеей заставило меня улыбнуться, ведь уже тогда я был убеждён, что Ариана моя дочь, и чтобы подтвердить свои убеждения, отправил наши с ней образцы в лабораторию, для выявления отцовства. Но, когда увидел, как это действует на них, а Эльвира продолжала стоять на своём, я понял, что грань дозволенного этой женщиной была пройдена.
— Какая наглость. Без ведома отца решать судьбу ребёнка.
— У меня много работы, — дал ей понять, что не хочу говорить с ней на эту тему.
— Как скажешь, Роланд, — недовольно фыркнула, поняв мой намёк. — И ещё, Лайла согласилась на встречу с матерью. Спасибо, что подействовал на неё, — договорив, она покинула комнату.
Никто так и не понял, что свои решения, касаемо Стеллы, Лайла всегда принимала сама. И единственное, почему она согласилась на встречу, так это её доброе сердце, которое сжалилось над умирающей женщиной.
Что же касалось слов Эльвира по поводу наглости Медеи, в решении оставить меня без право голоса, то я был полностью согласен с ней. И пока ждал результаты анализов, считал, что снесу с плеч Медеи её тупую голову. Четыре, мать его, года, она вынашивала и воспитывала моего ребёнка, скрывая её от меня. Решила и предопределила жизнь дочери за нас двоих. А потом безответственно подвергла её опасности, продолжая скрывать от меня истинные мотивы своего возвращения.
И когда через три дня пришли результаты, я вскрыл конверт и увидел подтверждение всем своим догадкам, то в ярости снёс весь кабинет, представляя, что всё вокруг — это лживая Медея. Я не контролировал свои эмоции и мысли, просто готов был орать и уничтожать.
И если бы не вошедший ко мне Демид, думаю, я бы и заорал и уничтожил что-нибудь, помимо никчемной комнаты.
Когда он спросил, в чем дело, я вручил ему лист, где говорилось, что с вероятностью девяносто девять и девять процентов я — отец Арианы.
