Конечно, меня не знают в лицо, но если кто-либо хотя бы заподозрит, что человек, которого видели рядом с тобой, и я – одно лицо, то тебя ждет большая беда. Я не за себя боюсь, а за тебя. Боже, какая я скотина, ведь я обо всем этом подумал только теперь. Вера, прости, но все эти дни я думал только о том, чтобы позвонить тебе, а на самом деле не должен был этого делать. Подумать только: ты – и весь этот мрак! Нет, я не должен был тебя впутывать в такие дела. – Ворон помолчал и уныло добавил: – Но я просто не мог тебе не позвонить. Я все время думал о тебе. Прежде, чем что-то сделать, мне приходилось сначала отогнать твой образ…

– Да, так бывает, – кивнула Вера с глубокомысленным видом.

 – Наверное, это любовь.

Она была такой милой в это мгновение, что Ворон не выдержал, снова обнял ее и попытался поцеловать, но она отстранилась.

– Чудак, – сказала она нежно, – ты уже во все меня впутал, когда пригласил в ту афганскую пекарню. А может, и еще раньше, когда избавил меня от нашего пьяного монтировщика. Шел бы себе мимо по коридору… Так что не кори себя. Ты же знаешь, как бабы упрямы: если им хочется во что-то впутаться, ничто их не остановит…

После этих слов она уже не сопротивлялась, и их губы слились в долгом поцелуе.

Вера была так покорна и нежна, что у Ворона закружилась голова, а рука скользнула под ее кожаную куртку. Его ладонь легла на упругую грудь, обтянутую пушистым свитером. Вера не сбросила его руку – наоборот, с тихим удовлетворенным стоном прижала ее еще крепче.

– Послушай, – оторвавшись от ее губ и с трудом переводя дыхание, прошептал Ворон, – мне кажется, я совсем ошалел. У меня ведь есть для тебя подарок.

Слегка отстранившись, Ворон залез во внутренний карман и извлек оттуда красивую благоухающую коробочку.

– О, Париж, – с уважением, но без особого энтузиазма сказала Вера. – Наверное, страшно дорогие?

– Я думал, ты знаешь эти духи, – огорчился Ворон.

– Да я в духах и разном барахле вообще плохо разбираюсь, – засмеялась Вера. – Как-то времени не было подковаться. Но известность страхует от одного: дерьма мне никогда не дарят.

– А дарят, поди, много чего… – с легкой обидой в голосе произнес Ворон.

– Не будь идиотом, – засмеялась она, притянула к себе его голову, и долгий поцелуй повторился.

 – Хороший день сегодня, – сказала Вера, когда они наконец оторвались друг от друга. – Надо бы как-то это отметить. Ах да, – хлопнула она себя по лбу, – у тебя же конспирация. Ладно, посиди тут на могилке, а я сбегаю за коньячком. Я видела тут неподалеку ларек. Заодно и перекусим.

– Вера, да как-то неудобно… – замялся Ворон, но она уже шагала к воротам.

Ворон вздохнул, с улыбкой посмотрел в синее безоблачное небо и стер ладонью капли с надгробной плиты капитана Люндеквиста.