Влить… я попробовала представить, будто эти символы не нарисованы, а вырезаны в дереве, и туман вливается в углубления. Ничего. Я отчетливо видела, чувствовала тот фиолетовый туман, что совсем недавно мне удалось превратить в светильник, но подчиняться он отказался. Напитать? Словно мелок – это губка? Снова мимо.

– Я же говорил, девке нечего здесь делать, – прошипели за спиной.

Да чтоб тебя! Как ты сам не отравился от той концентрации яда, что в тебе собрана?! Стоп! Концентрация. Нет, не так. Концентрация – это для растворенного вещества. А влага из тумана конденсируется. Да. Словно капли оседают, собираются вместе и…

Символы засветились, а в следующий миг труп сел и открыл глаза.

Я ойкнула и, само собой, упустила силу. Да что такое, никак не могу привыкнуть, что в этом мире покойники не лежат себе смирно, а очень даже активны! Ведь вроде бы именно этого и добивалась, старалась, и на тебе!

– Девка, – фыркнул белобрысый.

– Да, в первый раз это всегда кажется неожиданностью. – Винсент вдруг одобрительно улыбнулся, и я, как дурочка, расплылась в ответной улыбке. – В следующий раз обязательно удержите."

"Все тщательно вырисованные символы исчезли. Я мысленно выругалась, предвкушая еще один урок чистописания, а потом до меня дошло. Получилось! У меня снова получилось! Значит, чудеса все-таки бывают, и мне по-прежнему везет. В следующий раз действительно удержу, уже зная не только чего ждать, но и как это будет выглядеть.

Хорошо бы дорогое мироздание отсыпало мне еще немного везения, не отправив в лапы инквизиции. Но это уже будет зависеть не от меня.

Глава 8

В следующий миг меня накрыло. На плечи словно разом сбросили мешок с песком. Задрожали колени, закружилась голова, и засосало под ложечкой, будто я не ела по крайней мере полдня. Кажется, я пошатнулась.

– Привыкнете, – снова улыбнулся профессор, придержав меня за локоть, и я забыла и про инквизицию, и про белобрысого, на миг показалось, что могу горы свернуть. – Для таких усилий тоже нужна тренировка. Андреас, вы следующий.

Андреасом оказался рыжий. Он так же, как и я, упустил силу, едва тело поднялось. А вот коренастый – Томас – сумел и поднять, и удержать.

– Спрашивайте, – велел профессор.

– Что именно?

– Попробуйте сообразить самостоятельно.

Я мысленно посочувствовала коренастому. Если ему так же трудно удерживать силу, как и мне, то одновременно думать о том, какие вопросы задать – все равно что жонглировать десятком мячиков, сидя на одноколесном велосипеде. Немудрено, что парень замешкался.

– Ты повесился сам?

– Нет, – проскрипел мертвец.

Пожалуй, мне бы сейчас не помешала нашатырка. Не успела привыкнуть к нездоровой активности покойников, так они еще и говорят.