Ты постоянно так говоришь!

— Ты же знаешь, что я не могу нарушить приказ хозяина и освободить тебя. Если бы могла, то давно это сделала.

— Это всё оправдания!

Что-то, а есть такая поговорка: «устами младенца глаголит истина», тут был не совсем младенец, но смысл подходил. Если бы Иванна хотела, то рассказала бы мне об этой девочке, и я бы придумал, как помочь.

— Я тебе новое платьице принесла, — ласково продолжила девушка и протянула в камеру свёрток из жёлтой ткани.

— Мне не нужно твоё платье! Я хочу домой!

Этого было достаточно, и я не стал слушать дальше. Вернулся в свою реальность и открыл глаза.

— Я знаю, где она, — сразу озвучил я. — Но туда так просто не пробраться. Нужен план, — я кивнул на безопасника, показывая Сухоносову, что не собираюсь такое обсуждать в присутствии чужого человека.

— Завтра меня отправят из академии, — предупредил парень.

— Не отправят.

Я встал с пола, схватил свою сумку и пообещал:

— Вернусь через пару часов.

Но стоило мне выйти на улицу, как зазвонил мобилет.

— Алло, — произнёс я в артефакт связи.

— Новости видел? — спросила Вика.

Голос её был крайне настороженный.

— Нет, там что-то важное?

— Не знаю. Посмотри сам. Может, я себе напридумывала. Кстати, на ужин меня не жди.

— Идёшь на свидание с некромантом?

— Да. Смертью от него не пахнет, так что дам ему шанс.

— Пока не пахнет. Подумай над этим, — предупредил я и бросил трубку.

Не хотел объяснять, что именно имел в виду. Вика умная девушка, сама поймёт после общения с некромантом.

Присел на ближайшую лавочку и нажал на кнопку новостей. Начал листать и остановился на знакомой фамилии.

— Вот же урод, — процедил я.

Пришло осознание, что не один я стал объектом для кровной мести потомка Черепаховых. Или как там его…

Новость гласила: «При загадочных обстоятельствах погиб первый заместитель министра иностранных дел, начальник дипломатической и политической разведки — граф Хамелеонов Степан Платонович. Обстоятельства трагической смерти выясняются».

Да, у Хамелеонова могло быть много врагов. Но интуиция подсказывала, что всё связано.

Настроение было крайне испорчено этой новостью. У меня появился очередной повод лично расчленить этого горе-секунданта-притворщика.

Я зашёл в главный корпус и поднялся на пятый этаж. В это время директор должен был быть здесь, а не у себя дома. И я лишь убедился в своей догадке, когда у дверей кабинета Аркадия Викторовича увидел двух дежуривших безопасников.

Они не обратили на меня внимания, и я вошёл. Но на пути к директору встретил проходной кабинет его личной секретарши.

— Мне бы к Аркадию Викторовичу, по срочному вопросу, — сказал я ей.

— Он велел не беспокоить.

— Вопрос жизни и смерти.