Мишель почти бессознательно прижалась к нему всем телом и крепко обхватила руками его голову. Единственное, что она ощущала, — это потребность ответить на его страсть, погрузиться вместе с ним в этот огонь и сгореть там.
Ее кожа подрагивала под его пальцами, скользившими вдоль ключиц, гладившими ее груди.
Его губы нашли нежную ямку у ее горла и прижались к ней, а рука, двигаясь все ниже и ниже по животу, мягко прошла по ее бедру.
Эти прикосновения, эти ласки довели Мишель до такого немыслимого предела, что ей показалось, будто ода умирает медленной, мучительно-сладостной смертью.
Длились мгновения, не подчиняющиеся рассудку, преисполненные чем-то изначально данным человеку, мгновения, кроме которых ничего больше на свете не существовало. Наконец Мишель почувствовала, как он достиг пика.
Это было так прекрасно — ласкать друг друга, касаться разгоряченной кожи, дарить друг другу поцелуи, легкие, словно прикосновение крыла бабочки.
— Проголодалась? — В его глазах загорелись веселые искорки, губы сложились в добродушную улыбку.
Он потянулся к вешалке, снял полотенце и накинул ей на плечи, затем взял еще одно и завязал его себе вокруг бедер.
— Ужасно.
— Наверное, это не совсем подходящее время сообщить тебе, что я перенес наш заказ в ресторане на восемь часов, — он протянул к ней руку и погладил влажную прядь волос, — и что мы обедаем вместе с тремя моими коллегами и их партнерами.
Мишель встала на цыпочки и поцеловала его в подбородок.
— Ничего, я тебя прощаю.
— Правда, прощаешь?
— Ага. — Ее глаза светились лукавством. — Знаешь, я купила новое платье для сегодняшнего обеда. И туфли тоже. — Мишель прыснула. — А если ты еще увидишь, что у меня будет под платьем, — она наморщила нос, — туго тебе придется.
— Ну, мы можем уйти и пораньше.
Он, прищурившись, смотрел, как она брызгается дезодорантом и пудрится, а когда она, скинув халатик, надела тонюсенькие кружевные трусики-танга, ему пришлось срочно подавлять бунт своей плоти.
Тем временем Мишель включила фен, высушила волосы, так что они плотными волнами упали ей на плечи, и стала наносить макияж.
Если он задержится здесь хоть на минуту, то они вообще могут застрять в номере, а между тем предстоит деловой обед. С этой мыслью Никос направился в спальню и начал одеваться.
