– Ну, ладно, – пробормотал брат, – наломала ты дров. Давай, прекращай сопли лить! Папа жив. Все ок.
– Женщина какая-то умерла, – произнесла Наташа-Марина, – ей Алла торты всегда отдавала.
– Это я ее убила? – ужаснулась Аня.
– Нет, нет, нет, – тут же затараторила невестка, – никто не знает, отчего она на тот свет ушла. Возможно, и не ела торт. Его не все любят. Может, отдала его кому-то.
– И он умер, – закричала Аня, – я хотела от Аллы избавиться! Она… она… она…
– Тише, – забормотал брат, – ну, тише. Мы все знаем, какая маменька, поэтому сбежали и не желаем с ней общаться.
– Она мне каждый день говорит: «Ты уродина, морда перекошенная, никому не нужна», – прошептала Аня, – каждый день твердит, каждый день. Я просто хотела, чтобы она заткнулась.
– Мы тебя замуж выдадим, – пообещала Наташа-Марина, – и ты очень даже симпатичная. Смоешь с себя тонну косметики, вообще красавицей станешь! Все будет хорошо! Ты просто уйдешь от этого чудовища! Мы все устроим, Алла не узнает, куда ты делась.
– Спа… – начала девушка, и тут звук прервался.
– Батарейке капут, – сказал Димон.
Эпилог
– Вера Арамакина не собиралась убивать Аллу, – сказал Иван Никифорович.
– Нет, – ответил Димон, – она изо всех сил пыталась понравиться биологической матери. Сначала пыталась найти Алексея, думала через него в дом проникнуть, потом сходила к Олегу Ивановичу. Опять мимо. Завязала отношения с Аней, но та отказалась ее домой привести. И тогда у нее родился план прикинуться фанаткой Аллы.
– Вероятно, обиделась на нее за то, что та ей не помогла, – сказала Ада Марковна, – и завещание недействительно. Алексей-то давно стал Антоном."
"– Бедная Вера, – вздохнул Энтин, – ужасное детство, проведенное в школах-интернатах. Иван Алексеевич с дочерью не желал иметь никаких дел. Для Аллы же первый ребенок – позор по всем статьям. Мало того что она его слишком рано родила от женатого любовника, так еще девочка оказалась без ноги.





