Авиаторов пришлось увольнять, а потом сами летчики стали увольнятся и искать себе ниши в бизнесе. Там они получали больше. Деньги в Польше всегда были в почете.
— Наверное, не только в Польше.
— Согласен…Польшу приучили торговать евреи. Поляки оказались прилежными учениками. Сегодня мы уже перещеголяли иудеев, в основном стали специалистами в области элементарной спекуляции.
— А почему, по вашему мнению, никак не налаживаются добрососедские отношения между Польшей и Россией?
— Скажите, когда они были нормальными? Мы — поляки, я это заявляю самокритично, гоноровый, обидчивый народ. Вы, наверное, лучше меня знаете эти подводные рифы.
— Смута 1612-го, Варшава 1920-го, Польский передел 1939 го, Катынь 1943-го…"
"— Нет, Катынь 1940 года.
— Но извините — это версия Геббельса.
— Так вы же сами её признали. Чего ещё хотите!
— Мы хотим правды, а не подтасовки, — стал зажигаться я.
— А мы хотим своей правды.
— Но двух правд ведь не бывает.
— Тогда давайте искать одну. Если не можем договориться, пусть нас рассудят международные эксперты.
— Для этого надо обоюдное стремление. А получается, мы оправдываемся, а вы обвиняете.
В конце беседы Тодеуш пришел к выводу, что помнить зло, таить обиды — это одинаковый грех и для католиков, и для православных. Простые люди заняты работой, а вот политики часто не дают успокоиться прошлому, будоража его, бередя былые раны, вытаскивая исторические боли в живую реальность бытия.
После этого он попрощался с нами и довольный уехал на своем «жучке».
***Но так случилось, что автору пришлось встретиться ещё с одним Тодеушем в одной из гостиниц Германии, где мы остановились перед перемещением в Бельгию. Польская группа ехала туда же. Ожидая оформления документов перед выездом, автор познакомился с любознательным пожилым поляком по имени…Тодеуш.
«Вот ещё один Тодеуш, — подумалось мне, — именной дубль. Наверное, это имя в Польше такое же частое, как у нас Иван».
По профеесии преподаватель истории. Сейчас на пенсии. Учился в конце 60-х в Москве. У нас было несколько встреч с ним. Его взгляды на историю взаимоотношений между Польшей и Россией показались мне интересными.
Привожу по памяти сублимативно-устные утверждения второго Тодеуша, перелитые в мои письменные, конечно же, конспективно:
«Польша — Россия — это две славянские цивилизации, обреченные стремиться к расширению своего ареала обитания. В моторах их борьбы горит конфессиональное топливо христианства. У одних — католическое, у других — православное. Это поле непримиримой борьбы. Отсюда разность культур, неодинаковость взглядов на мироустройство. Исторические обиды за лишение Россией государственности Польши. Поэтому одинаково негативно поляки относятся как к Царской России, так и к Советскому Союзу.
