— Ты жив? — неуверенным голосом поинтересовалась я, осторожно подходя и заглядывая в дыру. И, к счастью, обнаруживая целого и невредимого кота, который беспрестанно кашлял. Бедняга.
— Всё нормально. Это пустое, — сообщил он мне, выпрыгивая обратно и ступая уже осторожно по прогнившим доскам. — Сейчас Федя здесь порядок наведёт. Зови его давай, скорее, — поторопил меня кот.
— В смысле? А как? — опешила я.
— В сумку загляни, — посоветовал мой мучитель, головой приоткрывая дверь и просачиваясь внутрь.
А я только сейчас обнаружила, что мне через плечо накинута холщовая сумка.
Заглянув внутрь, я обнаружила блюдце и свёрток с конфетами и печеньем. Недоумённо рассматривая всё это, я, стараясь двигаться как можно аккуратнее, проследовала за котом в дом.
Внутри оказалось ещё более печально, чем снаружи. Вся мебель поломана, везде паутина и пыль десятисантиметровым слоем. Тут в жизни не отмыть ничего.
— Сюда давай ставь. Я уже угол очистил, — кивнул кот, указывая лапой куда-то за печку. Там и в самом деле не оказалось паутины.
Поставив на пол блюдце и сложив в него угощения, я посмотрела на кота, ожидая хоть каких-то пояснений.
— Ну, зови Федю, давай. Чего молчишь? — вместо этого вызверился на меня этот драный кошак. Если бы не обстановка, я бы точно всё ему высказала. А так пришлось лишь молча стиснуть зубы и смириться.
— Феденька, иди сюда, — чувствуя неловкость, позвала я домового. И была знатно удивлена, когда в том же углу из ниоткуда появился мой старый знакомый.
— Долго вы что-то. Я уж заскучать успел, — посетовал мальчонка.
— Я же говорил, она еле плетётся, — тут же пожаловался на меня кот.
— Ничего я не плетусь. Я бежала очень даже быстро! Нас же не догнали? Не догнали. Так какие претензии?
— Нас не догнали, потому что больше половины пути ты провела на спине Потапыча. Так что не спорь со мной, — категоричным тоном заявил кот, а после, чтобы, видимо, я не успела ему ничего ответить, тут же обратился к домовому. — Федь, давай за работу. Времени мало. Тут, оказывается, чары давнишние перевал закрывают.
— Вот так новость. А чары-то чьи? — удивился мальчонка.
— Да кто б знал. Будем разбираться. Наследство-то принять как-то надо. А значит, чары снимать будем. Иначе никак.
Следующие минут пятнадцать я во все глаза наблюдала за тем, как дом волшебным образом восстанавливается. Как дырявая крыша чинится, бревенчатые стены обновляются, прогнивший пол крепнет, а крыльцо становится новым и больше не опасным.
