Неужели этот все, чего он смог добиться за все эти годы? Он все еще был слишком слаб, чтобы спасти хотя бы самых родных и близких?
Маленький мальчик, лет пяти, стоял перед гобеленом, на котором изображался воин в черной броне, с черным мечом, черным плащом и единственной цветной деталью — синим поясом.
Глава 1817
Воин сражался с каким-то жуткими тварями. И, наверное, должен был представляться героем из сказок и легенд, но мальчик не видел ни героя, ни свершений, только монстров. С одной и другой стороны.
К мальчику подошла женщина. С черными волосами и яркими, голубыми глазами.
Он знал, что пока она рядом, все будет хорошо.
Как её звали?
Очень просто.
Мама.
— Его скоро снимут, — прошептала она. — Твоему отцу не нравиться этот гобелен.
— Мне тоже, — честно добавил мальчик.
— Почему?"
"— Потому что тут нет героя, — все так же честно ответил он.
Мама улыбнулась. Ему не нужно было это видеть, чтобы знать. Он просто чувствовал. Потому что когда улыбалась мама, то и весь мир вокруг тоже становился немного приятнее. Ярче и теплее.
— Не во всех историях есть герои, сынок, — прошептала она, нежно проводя ладонью по волосам.
— А что тогда изменится?
— Что ты имеешь ввиду.
— Ну, что поменяется, — мальчик указал на воина в черном. — если один ужас победит другой, то все, что останется — это ужас. Просто другой. Но все равно все будут его боятся. И, по сути, ничего не изменится.
— Именно, — легко кивнула мама, а затем прикоснулась к синему поясу. — Именно поэтому ужас должен изменится. Приобрести что-то новое. Что-то, что сможет дать самое главное.
— Самое главное?
Она снова кивнула.
— Как ты думаешь, что это?
Мальчик задумался. Самое главное? Он не знал, что это такое — самое главное. Когда он лежал в больнице, то думал, что ноги. Потом, что семья. Затем — месть. А далее все пошло куда-то вкривь и вкось. Сила? Власть? Свобода?
Да, проклятье, он даже не знал, кто он такой. Просто мальчишка, выброшенный где-то на обочине бесконечной дороги жизни.
— Надежда, — вдруг прошептала мама. — Если есть надежда, то человек может справиться с любыми тяготами и невзгодами. Надежда — вот, что самое главное, сынок.
Он повернулся к ней.
Воин, прошедший тысячи битв. Старик в теле седовласого мужчины, в броне из ветров и звезд. Он обнял её. Прижался всем телом. Вдохнул такой знакомый и такой приятный аромат.
— Я так устал…
— Я знаю.
— Я просто хотел бы, чтобы этот поезд уже наконец доехал.
— Я знаю.
— Но я не могу повернуть назад, мама.
— Я знаю.
— Они все рассчитывают на меня.
— Я знаю.
