То, что надо!
– Берем! – ткнула я пальцем в изделие, качественно пропитанное маслом во избежание гниения. – Только надо будет покрыть ее красной краской, нарисовать серебряную поварешку, над ней трех желтых львов, а поверху воспроизвести вот такую надпись.
Я протянула плотнику кусок пергамента с надписью, за которую писарю пришлось отдать целый пенс! Работы на три минуты, а денег содрал, будто полдня под диктовку поэму записывал.
Плотник повертел пергамент в руке, пожал плечами.
– Отпилить отпилю, нарисовать нарисую. Только без львов. Мне моя голова дорога.
Я ткнула пальцем в серебряную бирку вольности, висящую у меня на шее.
– Королевскую печать видишь? Могу еще пергамент показать, где написано про разрешение Ричарда Львиное Сердце использовать его родовые знаки для продвижения торговли.
– Я неграмотный, мне ваши писульки голову не вернут, если ее невзначай отрубят. Львов рисовать не буду ни за какие деньги. Остальное сделаю сегодня до заката солнца за пять пенсов."
"– Сдурел? – взвилась Милдрет. – За кусок доски и раскраску цену просишь как за целую кровать?
– Заплачу шесть, – перебила я сестру, протягивая плотнику три монетки. – Если постараешься и сделаешь все как надо. Остальное получишь вечером, когда принесешь вывеску. И еще захвати с собой желтой краски, львов я сама нарисую.
Плотник внимательно посмотрел на меня из-под густых бровей, качнул головой.
– Отчаянная ты девица, Янка Глефа. Слыхал про тебя. Вечером жди. И да, я за свою работу лишнего не беру. Отдашь вечером два пенса, и мы в расчете.
…Когда мы вышли из лавки, Милдрет ткнула меня в бок:
– Заканчивай деньги разбазаривать! Я бы цену до трех пенсов легко опустила.
– Не тот случай, – покачала я головой. – Сразу ж видно, мужик из принципиальных. Он бы тебе и сделал работу на три пенса, которую что сейчас выброси, что потом.
Милдрет махнула рукой.
– А, делай как знаешь. Я вообще не понимаю, зачем нужна эта доска над нашими дверями.
– Пока будем ходить по рынку, я тебе объясню, что такое реклама, – улыбнулась я.
…Мы вернулись в таверну и принялись готовиться к ужину, а то встречный народ по пути уже раз пять поинтересовался, почему мы не открывались на завтрак и обед.
А после ужина, когда все, кто хотел, наелись и ушли, пришел плотник – в одной ручище лестница с молотком, в другой – нелегкая деревянная вывеска. С надписью полукругом «Королевская таверна “Серебряная поварешка”» над моей призовой поварешкой, нарисованной белой краской… и тремя золотыми львами над ней.
– Изобразил львов все-таки, – улыбнулась я, вполне довольная и рисунками, выполненными довольно тщательно для техники Средневековья, и надписью на староанглийском языке, старательно перерисованной с пергамента.
– Ага, – хмуро отозвался плотник.
