Я не была наивной девочкой, и понимала, что все эти изумительные ласки — это прелюдия к главному действию, всего лишь увертюра, чтобы разжечь в наших телах желание и подготовить их к основному блюду...
Только вот размер Германа...
— Наташ? — спросил Герман, глядя на меня своими сияющими серыми глазами, которые сейчас были темными... словно расплавленный в жару асфальт.
Я сглотнула, указав на наиболее изменившуюся часть его тела.
— Не уверена, что это в меня влезет, — честно призналась я. — Совсем не уверена...
Я почему-то думала, что Герман в этот момент проникнется к моему страху. Что начнет успокаивать, обещать, что всё будет хорошо, а лично он будет очень нежен и осторожен... но вместо этого Левицкий просто заржал. Не хмыкнул, даже не улыбнулся снисходительно — а заржал так, словно я сказала какую-то ересь.
— Ну что? — обиженно протянула я, пока Герман подтаскивал к себе мои ноги. — Что в этом смешного?
— Что у тебя по биологии в школе было, Наташ? — спросил Герман. — Кажется, четвёрка?
— Четверка, — кивнула я удивленно. — А ты откуда знаешь?
— Это ты мне скажи, откуда ты не знаешь, что все люди сочетаемы.
— А вот и не все, — замотала я головой. — Иногда большой размер делает секс не комфортным.
Нависшее надо мной лицо Левицкого выражало полный скептицизм.
— Это идея трахнуться с идиотом делает секс не комфортным, — фыркнул он. — С идиотами можно только дружить … и то на расстоянии.
С этими словами он расположился между моих ног — продолжая нависать надо мной.
Я видела, как бугрятся его мышцы, чувствовала, как тяжело ему дается удерживать свой вес на весу...
— Не в весе дело, — хмыкнул Герман, видимо, прочитав в этот момент мои мысли. Он улыбнулся и, потянувшись ко мне губами, начал меня очень нежно, очень осторожно целовать... и одновременно с этим входить внутрь моего тела.
Большой, мощный, горячий...
Я плавилась от ласки его языка, я ждала, когда он углубит поцелуй... но ещё больше мне хотелось его самого.
Больше и быстрее.
Меня раздирало нетерпение, в то время как Герман, как будто нарочно медлил...
Растерянно посмотрев на него, я поймала его прищуренный, внимательный взгляд — и поняла, что он имел в виду, когда говорил, что не в весе дело.
Конечно, не в весе... в скорости.
Герман был осторожен. На мой вкус, даже более осторожен, чем того от него требовалось, но лишь когда я раздраженно фыркнула — лишь в этот момент он с шумом втянул в себя воздух … и одновременно с этим своим вздохом вошёл в меня до конца.
До самого упора.
Я замерла, чувствуя себя такой наполненной, какой не была никогда в жизни.
А внутри меня — значительно ниже, чем обычно, билось и пульсировало второе сердце.
— Наташ, — позвал меня по имени Герман, пока я пыталась понять, что я чувствую. — Наташ.
