– У тебя паранойя, во всех видишь врагов, никому не веришь. А с девчонкой, что будет с ней? Ты хоть на человека стал походить, как она появилась, до этого был роботом. Не думаешь, что она засланная, если уж на то пошло?
– Слишком много слов.
– Хасан, я не просто помощник, я друг тебе, только ты этого не замечаешь. С Османом все очень серьезно, это был передоз, он может не выйти из комы. Камар Азиз потребует чью-то голову, и это будет её голова, она была последняя с ним, все видели и знают, даже Лейла, против фактов не попрешь."
"– Она невиновна, – рычу сквозь зубы, расправляю плечи.
– Нет, а может, да, тут уж какое заключение напишут патологоанатомы. Думаешь, передоз? Чтоб все уважаемые семейства Турции знали, что сын Азиза сдох в гостинице обдолбанный? Такого не будет, а значит, мы или молимся, чтоб он выжил, или ищем козла отпущения.
– Я сам его убью, если очнется.
Рав устало качает головой.
– Я на дом – убалтывать Лейлу, еще к ментам заеду и в больничку, шугану их там, чтоб молчали и делали все как надо. Охрана снаружи, в соседней квартире и на подземной парковке. Парни привезут еду и одежду девушке.
Остался один, посмотрел в темное небо, на нем так много ярких звезд, кажется, вечность их не видел. Рав прав, все серьезно, после этого случая наше сотрудничество может оборваться, придется выплачивать неустойку, да хорошо бы только деньгами.
Камар будет мстить всем, даже тем, кто непричастен, за смерть сына, хоть он и конченый ублюдок. Я бы сделал так же. Я и делал так же. Резал голыми руками тех, кто был причастен к смерти семьи.
А вот сейчас новость о том, что девушка беременна. Не поверил, да и как это сделать, если я всегда в гондоне?
Зашел в квартиру, снял рубашку, в ванной умылся, голова гудела, хотел лечь на диван и подремать до утра, но ушел в спальню. Здесь была только большая кровать, кресло и встроенный шкаф. Моя городская квартира, в которой я нахожусь в третий раз.
Лиана спала, на полу стакан с водой, она приняла душ, укуталась в полотенце, так и заснула. Влажные волосы, бледная, ресницы дрожат, накрыл покрывалом, сел в кресло, продолжая смотреть на нее.
Свет из коридора тускло освещал спальню и эту хрупкую девушку. В ней столько силы и смелости, а еще сексуальности, вроде ничего особенного, но она настоящая, откровенная. Беременная. Надо еще разобраться, чей это ребенок.
Мой.
Иначе и быть не может.
Озноб пробежал по спине, стало страшно от своих эмоций, я не переживу, если все это правда, и с ним что-то случится. Мои руки и так в крови по локоть, мои мысли давно не были светлыми, я грешен, очень, какие могут быть дети?
Не помню, как уснул, сидя в кресле. Снились глаза Ринаты, она так странно смотрела, а потом улыбнулась.
