Злишься, когда больше трех человек в очереди и мечтаешь подняться на Эльбрус. А еще твои глаза сияют, когда смотришь на город с высоты птичьего полета, — он достает свой телефон и протягивает его мне.
На заставке я на колесе обозрения, а вокруг сияют огни ночного города.
Я теряюсь:
— То есть ты хочешь сказать, что запал на меня по одной фотографии?
— Не по одной, — он снова смотрит на меня слишком серьезно, — я так бесился вначале, что открыл твои соцсети с одной единственной целью. Убедиться, что ты страшная, никчемная дура, выпячивающая вареники перед камерой.
— Эй! — возмущенно пихаю его в плечо.
— Ты хотела правды. Поэтому говорю, как есть. Начал смотреть, а очнулся, когда на часах было уже два ночи. На следующий день еще посмотрел. Потом еще. И сам не заметил, как это вошло в привычку. Мне нравилось наблюдать за твоей жизнью.
Значит наблюдал.
Воображение рисует, как Швецов вечером сидит в кровати, с ноутбуком на коленях и задумчиво разглядывает мои фотографии. Приближает, чтобы рассмотреть во всех деталях, любуется. Глаза цвета карамели жадно темнеют, когда ведет, обрисовывая контуры, а я где-то далеко и даже не подозреваю об этом.
Невинная фантазия ядом разливается по венам, сердце сжимается в сладком спазме.
— Я даже боюсь спрашивать, о чем ты думаешь, — ухмыляется Швецов.
— О том, что закрою страницу, чтобы посторонние не совали свой нос куда их не просят.
Он молча протягивает мне вату. Я отщипываю внушительный кусок и отправляю его в рот, пытаясь сладостью перебить ту непонятную тревогу, что плещется внутри.
***
Дома меня ждет скандал по имени Оленька.
— Как ты могла? — она набрасывается на меня прямо в присутствии родителей.
— Что не так? Кто обидел нашу конфеточку?"
"— Ты меня обманула! Не сказала про Влада! А когда я просила вернуться за мной, попросту проигнорировала мои слова!
— Ты о чем-то просила? — задумчиво тру затылок и тут же отдергиваю руку, осознав, что невольно копирую мальчишеский жест Влада, — наверное, я просто не увидела твое сообщение…Все три миллиона штук…Прости, была слишком занята.
Она тихо визжит — любимая привычка, которая осталась с детства:
— Ты поступаешь не честно! Где вот вы были? Где?
— В зоопарке. Смотрели мартышек. Ели сахарную вату.
— Хватит врать-то! Делать ему больше нечего как с тобой по зоопаркам мотаться, — она мне не верит.
— Да? Ну, ладно. Придумай какой-нибудь свой вариант. Разрешаю.
— Девочки! Прекращайте, — строго вмешивается тетя Лена, — НИКОГДА! Запомните! Никогда не ссорьтесь из-за мужиков.
Я и не думала ссориться. У меня, в отличие от сестры, ничего и нигде не подгорает.
— Кстати, почему мы разговариваем здесь? При родителях? Рассчитываешь, что поругают меня? Скажут, ай-ай-ай, Ясенька. Нельзя обижать младшую сестренку.
