И что-то произошло, что-то мерзкое, отвратительное, потому что меня сильно затошнило, желудок внутри запрыгал, голова вспыхнула невыносимой болью и, кажется, я начала кричать.

А после меня накрыла темнота.

* * *Линда

Пробуждение было нелёгким. Я словно бы пробуждалась от жизни.

Почему? Потому что я отчётливо помнила произошедшее и осознавала, что всё не было сном или галлюцинацией. Пугающая реальность била в упор.

Медленно открыла глаза и с неудовольствием отметила, что вокруг, да, чужая спальня. Чужая кровать. Чужой, мать его, мир.

Окружает непривычный запах: тягучий, солёный, плотный, словно я оказалась в самом центре океана.

Приглушённое освещение мягкое и приятное. Не мерцает, не дёргается, как обычно бывает с живым огнём.

А освещение как раз было живым: потрескивали дрова в камине, и на кованой мрачной люстре, которую я отчётливо разглядела, языки пламени пытались дотянуться до каменного потолка.

Сглотнула вязкую слюну, стиснула зубы и зажмурила глаза. Слёзы обожгли, и я выдохнула резко и со всхлипом.

С этого дня начинается моя новая жизнь. Увы. Не хотела я никакой новой жизни. Меня прежняя устраивала.

При этом я чётко уверена, что вампир не вернёт меня домой. А если и вернёт, то с каким-нибудь невыполнимым условием, по типу: иди туда — не знаю куда и найди то — не знаю что.

Что ж, моя задача — добиться лояльного и реального условия и быть осторожной с ним в разговорах.

Как оказалось, Рагнару верить нельзя. Каждое его слово, складывающееся в предложение, таит в себе скрытую истину и угрозу. Он меня ловко, как соплюшку, развёл и похитил.

Лежала я и думала довольно долго. Спустя вечность медленно приняла сидячее положение уже не в испуге, не в ужасе и не в отчаянии.

Не будет никакой пользы, если я закачу истерику. Сделаю хуже только себе. А нервные клетки не восстанавливаются.

Да и мужчины ненавидят истеричек, и вряд ли вампир относится к другой категории.

Хм, стоит признать, он меня обхитрил. Воспользовался моей добротой и принял её за слабость. А зря.

Я не сдаюсь. Нет.

Ничто в жизни, наверное, не бесит меня сильнее, чем отчаяние и признание поражения.

Сама мысль о подлости вампира заставляет стискивать зубы. Зря он так со мной. Упрямство и хорошая память — одни из моих главных достоинств.

Я могу быть доброй. Но не добренькой.

И вампир не подозревает, что я совсем не милая и недрожащая овца. В стрессовой ситуации пробуждается та моя черта характера, которую я всегда подавляю и не позволяю ей брать над собой верх. Но не сейчас. Пришло её время. Время СТЕРВЫ.

Жалость к себе и нытье — не про меня.

Сделала дыхательную гимнастику и прислушалась к себе.

Ничего не болит, не ноет, не колит. Нет ни тошноты, ни головокружения. Организм в полном порядке.