– Прощай, мой брат, на веки вечные.
Саймон вел пальцем по маленькой каменной пластинке, обводя вырезанные буквы: ДЖОРДЖ ЛАВЛЕЙС.
– Красиво сделано, да? – из-за спины донесся голос Изабель.
– И просто, – добавила Клэри. – Ему бы это понравилось, как считаешь?
Саймон подумал, что Джордж предпочел бы, чтобы его похоронили в Городе Костей, как Сумеречного охотника, которым он, по сути, и был. (А если совсем по правде, то он предпочел бы вообще не умирать.) Но Конклав решил иначе, отказался от него. Джордж умер в процессе Восхождения, и в глазах Конклава это означало, что он недостоин чести быть Сумеречным охотником. Саймон изо всех сил старался не злиться на них из-за этого.
В эти дни он вообще очень много времени потратил на то, чтобы не злиться.
– Со стороны лондонского Института было здорово предложить для него место, правда? – продолжала Изабель. По ее голосу Саймон слышал, что она изо всех сил пытается не показывать, как отчаянно за него беспокоится.
«Мне сказали, что в лондонском Институте всегда рады видеть Лавлейса», – сообщил ему Джордж, когда услышал о своем распределении.
Институт сдержал слово и после его смерти.
Здесь устроили похороны, и Саймон даже умудрился их выдержать. Было уже множество встреч, больших и маленьких, с друзьями из Академии. Они рассказывали истории, делились воспоминаниями и пытались не думать о том последнем дне, когда Джордж был еще с ними. Джон почти все время плакал.
Было и кое-что еще. Была жизнь Сумеречного охотника, к счастью, не оставлявшая времени для тяжелых раздумий. Саймон учился и экспериментировал со своими новыми возможностями, новой грацией и энергией. Время от времени случались стычки с демонами и сбрендившими вампирами. Были долгие дни с Клэри, заполненные сладостным осознанием того, что Саймон теперь помнит каждую секунду их дружбы, и подготовкой к церемонии парабатаев, до которой оставались считаные дни. Были бесчисленные поединки с Джейсом, обычно заканчивавшиеся тем, что Саймон распластывался ничком, а Джейс возвышался над ним, откровенно гордясь своими великолепными талантами, – потому что… ну это же Джейс. Были вечера в роли няньки с сыном Магнуса и Алека, когда Саймон прижимал ребенка к груди и напевал ему колыбельные. В такие редкие минуты он чувствовал себя почти в совершенном мире и спокойствии.
Была Изабель, любившая его и наполнявшая каждый его день светом счастья.
Было много всего, ради чего стоило жить на этом свете, и Саймон жил, и время шло – а Джордж был мертв.
Он и сам толком не понимал, почему попросил Клэри поставить портал сюда, в Лондон. Он уже столько раз попрощался с Джорджем, но почему-то ни одно прощание не казалось ему последним… не казалось правильным.
– Ладно, я поставлю, – согласилась Клэри. – Но пойду с тобой.
