– Ну прости, что пытаюсь помочь тебе научиться себя вести как приличный Сумеречный охотник. Забудь. Пошли отсюда.
– Нет! – испуганно воскликнул Саймон. – Я не это имел в виду.
С Изабель все время получалось не так, как предполагалось поначалу. Саймон всегда считал себя человеком слова, а не дела. То есть не меча, если уж на то пошло. Мама часто повторяла, что он может уговорить ее практически на все, что угодно. С Изабель же единственное, что ему удавалось, – это отговорить самого себя встречаться с девушками.
– Я… м-м… просто дам вам время тут осмотреться, хорошо? – предложил продавец, пытаясь разрядить напряженную атмосферу, и тут же исчез в подсобке.
– Прости, – попросил Саймон. – Давай останемся, пожалуйста. Конечно, я хочу, чтобы ты помогла мне что-нибудь выбрать.
Изабель вздохнула."
"– Нет, это ты прости. Выбор первого оружия – очень личное дело. Я понимаю. Не торопись. Смотри, выбирай. Я буду молчать.
– Мне не нужно, чтобы ты молчала, – возразил он.
Но девушка помотала головой и показала, будто застегивает рот на «молнию». Потом подняла три пальца – точь-в-точь как бойскауты в лагере. Сумеречные охотники вряд ли знали этот жест, так что впору было задуматься, кто ее этому научил.
Уж не он ли сам?
Иногда Саймон просто ненавидел того, прежнего Саймона и все то, чем он делился с Изабель, – то, чего теперешнему Саймону никогда не понять. Соперничать с самим собой – ну и ну! От этой несуразности у него начинала болеть голова.
Они осмотрели весь магазин, перепробовав все, что подворачивалось под руку: копья, ритуальные ножи, клинки серафимов, арбалеты особой конструкции, чакры, метательные ножи, целую витрину золотых кнутов, по которым Изабель чуть слюнки не пустила.
Тишина угнетала. У Саймона еще не было хороших свиданий – по крайней мере за то время, которое он помнил, – но он почти не сомневался, что обычно на свиданиях все-таки разговаривают, а не молчат.
– Бедная Хелен, – наконец выдал он, прикидывая вес и оценивая балансировку палаша, стилизованного под средневековый. На этой теме у них с Изабель разногласий вроде бы не предполагалось.
– Ненавижу их. За то, что они с ней делают, – отозвалась девушка. Она поглаживала убийственный даже на первый взгляд серебристый кинжал, словно ласкала щенка. – Как все прошло там, в классе? Так ужасно, как я себе представляю?
– Хуже, – признался Саймон. – Видела бы ты, как она смотрела, когда рассказывала историю своих родителей…
Пальцы Изабель крепче сжались на рукоятке кинжала.
– Почему они не видят, что это отвратительно – обращаться с ней вот так? Она же не фейри.
– Ну, дело ведь не в этом, не так ли?
Девушка осторожно вернула кинжал на бархатную подложку.
– Ты о чем?
– О том, правда ли она фейри или нет. Это же к делу не относится.
