Два качка, подпиравшие стену и которые вполне могли оказаться боксерами-уголовниками, нервировали и пугали его не меньше, чем эта скандалистка.
- Я не знаю! Да хотя бы и водителю поезда, - слегка поумерив пыл, выдала нервная особа.
Брюнет оторвался от экрана своего гаджета и хмыкнув, поправил орущую пигалицу:
- Детка, он не водитель, а машинист.
- Алан, хотя бы ты не издевайся надо мной, а сделай хоть что-то!
- Так я же делаю, - спокойно парировал качок, продолжая пялиться в свой айфон.
- Уважаемая, да не могу я остановить поезд! На каких основаниях?
- Как на каких? Моя дочь находится в руках почти маньяка, а вы утверждаете, что у вас нет оснований!
Она снова пошла в наступление.
- Виктория, ну полно тебе. Ты прекрасно знаешь, что молодой человек вовсе не маньяк, - выдала барышня, торчавшая в окне.
- Вот видите! Вашей дочери ничего не угрожает, так что не надо на меня кричать!
- Да что вы в этом понимаете! Останавливайте! – молодая женщина в мгновение ока оказалась возле мужчины, гневно тыча ему в лицо телефоном.
Мужчина покраснел, словно помидор. Усы его испуганно топорщились, а глаза вот-вот должны были вывалиться из орбит.
Блондин оставил в покое потолок и сказал своему спутнику:
- Нужно ее забирать, Алан. А то того и гляди у бедолаги инфаркт случится."
"Он подошел к женщине, едва достававшей ему до плеча. Крепко обняв, он оттащил ее от служащего и буквально понес к выходу.
Пожилая дама, наблюдавшая за беседой из окна, тоже исчезла. За окном что-то громко грохнуло и звеня, покатилось по перрону.
Начальник вокзала нервно вытер шею и у себя под носом несвежим носовым платком и бросил в спину уходящим людям:
- Это вообще частный поезд. Как я могу им распоряжаться?
Брюнет, расслышав его слова, остановился и заинтересованно повернулся.
- Что значит, частный?
- Да то и значит, - немного успокоившись, он потряс в воздухе какой-то бумагой. - Это частный поезд. И его подогнали, чтобы доставить студентиков в…. в….. Черт, не разберу, что тут написано…
Алан в два шага преодолел расстояние до письменного стола и выхватил у растерянного железнодорожника листок.
С каждой секундой он все больше и больше хмурился. А затем развернулся на пятках и вместе с листом бумаги вышел из кабинета.
Марк, один из двоих отцов Маргариты, сидел на заднем сидении белоснежного крайслера и успокаивал плачущую жену.
Свекровь Людмила, обмахиваясь соломенной шляпкой, сидела на переднем сидении.
- Куда это Алан запропастился? – волновалась она, поглядывая в зеркало заднего вида на парочку.
Ей было отчего нервничать. Ее сыновья, словно инь и янь дополняли друг друга.
