Уже сто лет в моей семье рассказывали детям истории о том, как Сэкетты мчались на помощь Сэкеттам, даже тем, которых не знали. Так было заведено у нас на холмах, где мы росли.
Сейчас я сидел, согнувшись, среди скал, на утесе, который находился всего в нескольких милях от того места, где была убита Энджи… может быть, в пяти или шести милях. Гора Бакхед возвышалась почти точно на севере.
Справа и слева от меня были глубокие каньоны, куда с головокружительной высоты срывались водопады, когда, конечно, для этого была вода. Я не знал, смогу ли взобраться наверх, но я должен был попытаться. А забраться мне предстояло достаточно высоко.
Дюйм за дюймом я стал прокладывать себе путь назад и вверх, стараясь, чтобы винтовка не стучала о камни. На скале были выступы и щели, росли трава и кустарники, встречались участки отвесной стены и несколько естественных лестниц. Я с трудом мог перемещать свое тело, но все же заставил себя подняться на несколько футов. Потом передохнул и двинулся дальше. Без сомнения, поблизости не было апачей, иначе они бы услышали меня.
В отраженном свете, исходившем от скалы, я увидел куст можжевельника и выступ за ним шириной не более трех футов. Очевидно, он вел вдоль склона, пусть даже и недалеко. Здесь был пласт песчаника, который остался после того, как более мягкие породы были смыты водой и выветрены — в этих горах такие места встречались часто. Это давало мне возможность передохнуть и хоть как-то скрыться от людей, находящихся внизу.
Тяжело дыша, я миновал можжевельник и устроился на выступе. Теперь, когда я нашел это маленькое укрытие, у меня уже не осталось больше сил. Очень трудные дни, которые мне пришлось провести в седле, пробираясь по горам, мои раны — все это внезапно дало о себе знать. Я лег на землю, и меня поглотила темнота. Ночь была ясной, воздух чистым, звезды яркими, и я заснул.
Разбудил меня крик. Я очнулся от тяжелого, глубокого сна, открыл глаза… и с трудом пришел в себя. Затем сел, обливаясь холодным потом. День был в разгаре. Внизу, среди скал, где я до этого скрывался, стояли люди."
"Они были совсем близко. Я попробовал подняться, но не смог. Ноги оказались слишком слабы, чтобы держать мой вес, и я снова опустился на землю. Немного наклонившись, я смог разглядеть собравшихся внизу. Их было человек двадцать. Я видел лошадей, стоящих около реки в низине. Ковбой держал их в загоне, сооруженном с помощью натянутой веревки.
Откинувшись назад, я нащупал приклад винчестера и притянул винтовку к себе.
— Хорошо, — сказал я, — вы меня поймали. Но за то, чтобы меня схватить, вы заплатите.
Я проговорил это вслух, пристраивая винчестер так, чтобы можно было из него стрелять.
И тогда раздался грохот над моей головой, галька посыпалась вниз, задела мое плечо и упала где-то внизу.
