— Если я захочу, единственное место, куда тебя бы приняли – смоленская шарага.

— За чем же дело встало.

— Ты мой сын! Я хочу, чтобы ты вырос человеком. А ты шатаешься по гонкам, выглядишь как босяк и набил очередную татуировку!

— Я устал от твоего контроля.

— Зато пялиться на Софию ты не устал. Она твоя сестра.

— Сводная.

— Тем не менее. Она не для тебя.

— Потому что я цыган, — ухмыляюсь.

— Нет. Потому что должна сыграть в этой семье свою роль. И ты мне в этом должен помочь.

— Какую роль? – напрягаюсь я. Не думал, что он собирается контролировать и ее. Хотя на что я рассчитывал?

— Мне нужна компания Соколова.

Уверен, он будет посговорчивее, если наши дети поженятся.

Меня пробрал смех.

— Значит решил ее продать, как племенную кобылу?

— Всего лишь устроить ее, пока она не влюбилась в тебя. Петька более подходящая партия. Познакомь их.

— А если откажусь.

— Отправишься к матери в притон. Я не спрашиваю, я ставлю условие. Сделаешь все правильно, и я отправлю тебя в штаты на стажировку.

Это то, о чем я мечтал. За год мне понравилось учиться на врача, но в Америке медицина развита сильнее.

— Ну что? — поднимает густые брови отец.

– Готов отказаться от будущего ради дырки?

— Не готов, — выплевываю я и устремляюсь на выход. Не готов. Потому что влюбленность в Соню похожа на болезнь. А деньги — это фундамент жизни, способный защитить от любой беды.

— Опять поссорились, — слышу голос, и в мозг стрелой огненной стреляет возбуждение. Как обычно возле нее.

— Как обычно. Ну что, готова прокатиться.

Она кивает и пружинистым шагом идет к двустворчатой двери. Я открываю ее, пропускаю сестру и быстро оборачиваюсь.

Отец смотрит внимательно, наверняка, чувствуя себя богом, распланировавшим наши жизни.

И я иду у него на поводу, потому что сам пока не способен ничего добиться.

Соня трясется, пока держит руль, и я закатываю глаза. Есть идея, но весьма порочная. Но учитывая, что скоро она уйдет из моих рук, как песок сквозь пальцы, то можно и пошалить.

— Ну и что ты трясешься как эпилептик? Чего боишься?

— Совершить ошибку.

— Я могу помочь, поднимай зад.

Она смотрит недоуменно, приоткрыв свои пухлые губки, но делает, как говорю. Я сажусь под нее, от чего она непроизвольно вздыхает.

— А так можно?"

"— Сегодня можно.

Теперь уверенно хватайся за руль, — руковожу ее руками, мысленно представляя, как малышка трепетно держит мой член.

— Вот так? – спрашивает она, невольно елозит попкой и молчит, когда чувствует мой бугор. Она прекрасно знает, что это и для чего. Но ни разу не заикнулась. Ни утром в ванной, когда порой вставал за ее спиной, смотря, как она чистит зубки. Ни на кухне, когда она моет посуду, а я что-то достаю из шкафа.

Эти порочные шалости должны были привести к определенному результату. В итоге я бы поимел ее.