А я задыхаюсь, не зная, как объять взглядом три желанных объекта. Торс, руки, увитые венами, или взгляд, которым Герман меня буквально сжигает заживо.

На дне его глаз теплится жажда, и словно только я могу ее утолить.

Откуда это в нем?

Ведь я даже не нравилась ему. А теперь его рот втягивает мой сосок, пока вторая рука продолжает большим пальцем ласкать мое плечо.

Его язык обводит сосок, теребит его, я выгибаюсь дугой, подвожу бедра ближе к его орудию.

Чувствую влажным местом грубую ткань его форменных штанов и начинаю ее ненавидеть.

Хочется молить его избавиться и от этого предмета одежды, но я молчу, насильно затыкаю себя, не зная, что он тогда обо мне подумает.

Просто трусь промежностью и кажется, что Герман мне помогает.

Толкается головкой, скрытой тканью, в клитор, продолжая при этом сосать сосок, раздражая молочную железу.

И мне так хорошо, словно я раскачиваюсь на качели вместе с Германом, готовая кричать от восторга: «Сильнее, Герман, сильнее».

Вдавливай в меня свой огромный член, войди в меня.

Он все понимает. Он все знает о моих похабных желаниях, но сегодня он просто массажист.

И я готова на все, лишь бы эта процедура не заканчивалась.

Господи, помоги мне сдержаться и не начать умолять его стянуть брюки, вонзиться на всю длину и трахать, трахать.

Но он серьезен, как никогда.

Его лицо покрыто бисеринками пота, его кожа на груди влажная и твердая. А его руки уже грубо делают массаж, буквально вдавливая в грудь ладони.

Еще.

Еще.

Господи, пожалуйста, еще.

Вот так.

Оттягивай соски. Тяни их на себя.

Вылизывай языком, соси. Соси, мой хороший.

И я активно трусь клитором о ткань брюк, что скрывают обжигающую плоть Германа, как вдруг слышу:

— Тебе нужно снять напряжение, это должно помочь активировать поток.

О, да… Только как мне его снять.

— Пожалуй, ты прав, — сотрясаюсь я всем телом, как вдруг его пальцы отпускают грудь и накрывают вибрирующий клитор.

— Думаю, тебе поможет фистинг, если, конечно, ты доверяешь мне.

— Доверяю, делай, что нужно.

— Возьми свою грудь руками, сожми сильно и тереби соски большими пальцами.

— А ты? — задыхаюсь, но делаю точно, как он велит, чувствуя, как в груди стреляет ноющей болью.

Мне хочется еще.

Еще.

— А я буду делать тебе массаж влагалища. Ноги шире, — поражает он меня еще больше, но я не сопротивляюсь, когда два его пальца проводят по лепесткам. Находят отверстие. – Не больно?

— Нет, нет, — качаю головой, жадно хватая воздух ртом, пока он погружает пальцы глубже, терзая меня неприлично серьезным взглядом.

— Теперь расслабься, — просит он и задает темп рукой. Медленный, протяжный.

Герман вытаскивает пальцы почти полностью и вставляет, раздвигая стенки влагалища.

А я уже кусаю губы, не переставая тиская свою грудь.