Они ездили в участок для дачи показаний, и там они с Лукой узнали о причастности его матери. Кристина с замиранием сердца наблюдала, как изменилось тогда выражение на лице Луки. Оно впервые показалось ей растерянным и беззащитным. Эта секунда слабости быстро прошла и больше никогда не возвращалась. С тех пор он будто запер для нее свое сердце на замок, и от этого было жутко и больно одновременно. Они покинули участок уже около трех ночи и почти не держались на ногах от усталости. Лука по привычке собирался сесть за руль, но она настояла, что лучше вызвать такси, потому что ему нужно было отдохнуть.

Мужчина не стал возражать, и всю дорогу домой она прижималась щекой к его груди, крепко обнимая руками, даже больше боясь за него, чем переживая из-за собственного пережитого кошмара. На следующий день она попыталась заговорить с ним о матери, но Лука резко ее оборвал и сказал, что больше никогда не хочет слышать ее имени в своем присутствии. На заседания, касающиеся ее дела, он ни разу не приезжал ни в каком качестве, вместо него там всегда присутствовал его представитель. Через Филиппа Ивановича Кристина узнала, что ей грозило до двадцати лет лишения свободы, а потом дело вдруг стало громким, и замять шумиху не удалось. Сейчас об этом точно думать не хотелось, да и не могла она сегодня долго думать о плохом…

В суматохе веселья к ним с Лукой подходил и Матвей. Весь день он держался строго, чинно и сдержанно, все больше становясь похожим на брата, даже стрижку слегка укоротил и перестал красить волосы, да и девушка при нем была эффектная и зажигательная. Впрочем, к вечеру алкоголь и всеобщее оживление сделали свое дело.

Когда Кристина случайно поймала на себе его взгляд, в его глазах плясали черти, губы скривились в провокационной улыбке, а рука приветственно приподняла бокал ей навстречу. Девушка не стала на это отвечать и отвернулась, сделав вид, что ничего не заметила, хотя прекрасно понимала, какие чувства и воспоминания ему вдруг захотелось в ней разбудить. Видимо, этой реакции ему показалось недостаточно, и наглец приблизился к ним, попросив у Луки разрешения потанцевать с невестой.

Быстрый взгляд, метнувший молнии, каменная маска на лице и убивающий наповал тон тут же опустили шутника с небес на землю.

— Пошел вон, — прорычал Лука безапелляционно. — И пока не проспишься, не протрезвеешь и не попросишь прощения у моей жены, даже не приближайся. Матвей пробормотал нечто неразборчивое и послушно ретировался. На следующий день он действительно попросил прощения, искренне смущаясь из-за недавнего поведения. Больше подобных инцидентов не повторялось, и Кристина облегченно выдохнула.

В любом случае этот день ничто не могло омрачить.