…Прошел уже месяц с того дня, когда он застал Аню в постели с Виктором. С тех пор он нечасто виделся с ней: она проводила большую часть времени в Сертолове, он – в городской квартире. Но сегодня он поехал за город сразу после работы – невзирая на километровые пробки, неизбежные в эти часы. Сумароков решился сообщить дочери о собственных брачных планах.

Этому предшествовал вчерашний неприятный разговор с Катей – она упрекала его, говорила, что он, наверное, раздумал на ней жениться, потом пригрозила, что расскажет все Ане сама, потом зарыдала… Видеть ее слезы он не мог – пообещал, что завтра же поговорит с дочерью.

Перед дверью в Анину комнату он перевел дух, размашисто перекрестился и постучал.

– Заходи, папа. – Аня за письменным столом подсчитывала недельные расходы по туберкулезному отделению. Как заправский бухгалтер, она с суровым лицом стучала кончиком карандаша по клавишам калькулятора.

Валентин сел на диван.

– Я закурю?

– Кури. – Аня встала, толкнула створки окна, потом села рядом с отцом. – Ты все еще на меня сердишься? Прости, что так получилось!

– Я о другом хотел с тобой поговорить…

– Ты считаешь, что нам рано заводить ребенка?

От неожиданности Валентин чуть не проглотил сигарету.

– Аня! Неужели ты уже…

– Нет, – засмеялась она. – Я не беременна, но если это случится… Что плохого в ребенке?

– В ребенке ничего плохого! Но тебе надо сначала институт закончить. А Вите твоему – академию.

– Вообще-то он тоже так считает.

– Вот и молодец! – быстро сказал Валентин, опасаясь услышать, что сама Аня считает по-другому. – А у меня тоже есть для тебя новость.

Он выбросил сигарету в окно, тут же вытащил из пачки другую, но не стал прикуривать, чтобы Аня не заметила, как его руки дрожат.

Она встала с дивана, подошла и легко коснулась его плеча:

– Папа, не мучайся, я все знаю. Ты хочешь жениться на Кате.

– Это она тебе сказала? – вскинулся он.

– Нет. Просто я не слепая. А ты, если бы не хотел жениться, не начал бы этот разговор. Не нервничай так, пожалуйста, я тебя нисколько не осуждаю. Я же тебя люблю.

Глава одиннадцатая

В последнее воскресенье августа Олег уговорил Ладу поехать в Большую Ижору – выкупаться и позагорать. Он повез ее не на сумароковской «мазде», а на своей «девятке».

Место сразу показалось Ладе удивительно красивым – кусочек юга, по недоразумению очутившийся на бледных северных широтах!

Оставив машину, они пошли по тропинке, густо обсаженной кустами шиповника. Тропинка петляла между рядами оштукатуренных домиков, почти мазанок. За деревянными заборами пламенели розы, роняли мясистые лепестки и показывали ярко-желтую сердцевину. Над ними с ровным гулом кружили пчелы.

Миновав «мазанки», тропинка круто устремлялась вниз, потом ее пересекал ручей.