– Не сейчас, позже… А если он меня попросит спрятать труп? Сам-то он никак не сможет!»

Опять стало страшно. Оказаться в греческой тюрьме вместо возвращения домой? Нет, ни в коем случае! Да и нет на острове тюрьмы! Почему-то в этом он был уверен! А если нет, то значит тюрьма где-то на материке! В Афинах или ближайшем городе! И там, в тюрьме, его лишат не только свободы, но и смысла жизни, и смысла этого путешествия, в которое он так мечтал отправиться!

– А что я мог сделать иначе? – задумался Олег. – Просто оттащить Адика от старика, которого он душил? А если б у того был нож или заточка и тогда уже я б лежал на полу мертвым! И старик тоже! Нет, по-другому было нельзя! Да и не знал я, что это Адик!

Успокоить себя вполне, вроде бы, логическими размышлениями не удавалось.

– Может, надо было вызвать полицию? – спросила другая мысль.

Бисмарк тяжело вздохнул, сделал глоток кофе, заел кусочком кальцуньи с сыром.

– Тогда бы тоже я сейчас сидел в полиции и давал показания! Сидел бы и сейчас, и через месяц! И никто бы не носил мне передачи!…

– Epistolí pros esás! (Тебе передали письмо!) – прозвучало за спиной.

– Вот бы научиться быть таким беззвучным! – Бисмарк обернулся к Элефтэрии и увидел в ее протянутой руке сложенную квадратиком бумажку. Развернул.

«В одиннадцать в таверне “Λιθοδομή”! Г. П.».

– Георгий Польский, – расшифровал инициалы Бисмарк и возвратил взгляд на греческое слово. Оно показалось ему знакомым. Особенно третья буква – высокое, горизонтально перечеркнутое «О»!

Вспомнилась таверна на набережной. Точно, это та самая таверна, где ему настойчиво предлагали пообедать кальма– рами!

Неожиданная записка отвлекла Бисмарка от убитого Адика и от страха ответственности! Может, старик скажет, что берет вину на себя?.. Если да, то завтра к полуночи он будет в Киеве после двух паромов и трех самолетов! И все! Больше никакой Греции, никаких островов! Ну его на хрен!

Олег оглянулся. Элефтэрии за спиной уже не было. Она ушла также беззвучно, как и пришла.

В глаза ударил солнечный зайчик. Бисмарк сощурился, наклонился вправо, снова открыл глаза. Взгляд упал на золотой перстень на мизинце.

– От него? – подумал с сомнением.

Знакомый бармен при виде зашедшего в таверну Олега, поднял руки, словно собирался его обнять.

Олег приветственно кивнул и прошел к «своему» столику. В этот раз в таверне звучала немецкая речь. За соседним столиком три пожилые туристки пили пиво и ели мусаку. Старик опаздывал.

Бармен, не спрашивая, принес кофе и узо. Поинтересовался по-английски, не хочет ли Олег пообедать.

– Я жду знакомого, – ответил Бисмарк.

Польский появился минут через пять. Первым делом он обнялся с барменом и только потом оглянулся по сторонам и, остановив взгляд на Бисмарке, сдержанно кивнул.