Чем же мы занимаемся? Тебе уже известен наш секрет, уважаемый Читатель! Только сбор и анализ информации. Сбор и анализ! И ничего более.
Всё остальное от лукавого!
Часть 1
Тайная стража. Истоки
«В таинственной непознанной перекрещиваемости человеческих судеб сокрыто главное таинство мира».
Юлиан Семёнов «Третья карта»«Каждый исторический роман начинается с сомнений».
Валентин Пикуль «Фаворит»Глава 1
Император Александр I Гатчину не любил: слишком много тяжёлых воспоминаний таили в себе её дворцы и парки, слишком много тайн, которые Государь хотел бы забыть. Хотел – да не мог! Особенно не любил он Гатчинский дворец, резиденцию августейшего батюшки. Там, в глубине дворца, в бесконечной анфиладе комнат, была небольшая зала, в середине которой на пьедестале стоял большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями.
Серым мартовским утром 1801 года, ровно через три дня после смерти Императора Павла I, тихо шелестя траурными одеждами, вошла в залу вдовствующая Императрица Мария Фёдоровна и установила этот ларец на пьедестал. По Высочайшему указанию был ларец заперт на ключ и опечатан, а вокруг пьедестала на четырёх столбиках, на кольцах, протянут толстый шёлковый шнурок цвета красного, кровавого, преграждающий доступ всякому.
В тот же день Мария Фёдоровна оповестила всех членов царской семьи о последней воле усопшего Императора: вскрыть ларец сей не ранее, чем через сто лет со дня его мученической кончины. И сломать печать на ларце может не кто иной, как Помазанник божий, занимающий в тот год Царствующий Престол в России.
Четверть века прошло с того дня, но не решился Александр нарушить последнюю отцовскую волю. Веяло от ларца холодом могильным да бедой неминуемой. Так и стоял ларец этот в опустевшем Гатчинском дворце, покрытый пылью и тайнами дней минувших."
"Мысли о смерти стали посещать Императора с пугающим постоянством. Вот и сейчас, покачиваясь в коляске на рессорном ходу, он мысленно вернулся к чёрному мартовскому вечеру, когда было достаточно Его одного слова, чтобы остановить заговорщиков, и его венценосный батюшка остался бы жив. Одного Его слова! Но он промолчал. Слишком много тайных надежд возлагали на него! Слишком много! Зловещие дворцовые интриги властно вторглись в юную размеренную жизнь, заставляя лукавить, притворяться и хитрить. Он устал жить «на два лица»: ежедневно лавируя между стареющей царствующей бабушкой Екатериной и рвущимся к престолу отцом. Настойчиво и тонко искушали друзья и недруги, противопоставляя его Императору. Он хорошо запомнил тот весенний вечер 1800 года, когда, прогуливаясь по аллеям дворцового парка, граф Пален[1] стал открыто склонять его к участию в заговоре против батюшки.
