В Москву тепло приходит не раньше апреля. Тетя Раиса, подметая в первый весенний месяц двор, всегда приговаривала: «Пришел марток – поддевай трое порток».
Клацая зубами от холода, я домчалась до нужного дома, влетела в подъезд и обрадовалась теплу. Нужная квартира находилась на первом этаже слева от лифта.
Дверь приоткрылась, высунулся мужчина.
– Виола?
– Да, – кивнула я. – А вы Илья Михайлович?
– Он самый, – согласился хозяин. – Заходи.
Я вступила в темный коридор.
– Ща тапки найду.
Я остановила хозяина:
– Спасибо, свои принесла.
– Разумно, – похвалил меня владелец квартиры. – Чужие тапки лучше не брать. Кругом микробы, можно заразу подцепить. Знаешь, какие болячки в чужой обуви живут? Сейчас расскажу!
Повествуя о разных страшных недугах, Самсонов провел меня по длинному коридору и толкнул одну из дверей. Я оказалась в кухне и решила начать разговор с похвалы интерьеру.
– У вас уютно!
– Спасибо на добром слове, – обрадовался Самсонов. Поставив передо мной фаянсовую кружку с напитком почти черного цвета, Илья сел за стол и поинтересовался:
– Зачем я понадобился вам?
– Вроде вы знали Зинаиду Яковлевну, – начала я.
– Ефимову? – уточнил хозяин.
Я кивнула.
– Чтоб ей вечно в аду сидеть! – покраснел Самсонов. – Такая стерва! Уж простите за слово, но иначе не назвать.
– Можете рассказать, почему до сих пор злитесь на покойную женщину? – осторожно спросила я.
Мужчина вмиг потерял любезность.
– Зачем вам это знать? Давно дело было!
– Зинаиду отравили, – продолжила я, – и…"
"– Вот и славно, – перебил Самсонов. – Знаю, что ее на тот свет спровадили. Молодец, Валька. Невестка жабе за всех отомстила. Жаль, что Змея Горыныча в живых оставила!
– Змея Горыныча? – переспросила я.
– Мужа Зинаиды, – пояснил Илья. – Тихий такой был, скромный, бочком ходил, всем улыбался. Увидит кого из соседей во дворе или на улице – поет соловьем: «Доброго денечка, счастья тебе, радости». Прямо весь такой расчудесный, что аж противно. Ты ела когда-нибудь хлеб с вареньем, медом, сгущенкой, патокой, шоколадом, да еще сверху густо так сахарным песочком посыпанный?
Я поморщилась.
– Нет. Подобный сэндвич не для меня.
– А Николай Петрович был таким бутербродом, – продолжил Илья. – Сначала Ефимов нравится, потом от него блевать тянет. Сю-сю-сю! Всегда полные карманы леденцов у мужика, он их всем раздавал, не только детям. Жильцы наших домов его считали добряком и тем дядькой, который под каблуком у своей железобетонной супруги находится. Но поверь, все наоборот – главным в семье был слащавый, противный, как кем-то обсосанный леденец, дедушка Николушка, – на одном дыхании выпалил Илья. – Муж и жена – одна сатана. Это про Ефимовых. Но одна сатана в этой паре на порядок злее другой.
