– Очень приятно, – улыбнулся Дмитриев, который совершенно не понимал, с какой целью его жена привела домой незнакомую даму. – А я Степан.
– Мы с Софьей Андреевной хотим поговорить о Фаине Вольской, – дополнила я. – Случайно выяснилось, что госпожа Гаврилова с ней знакома.
– Мне заварить чай или сделать кофе? – поинтересовался супруг.
– Учитывая мою гипотонию и то, что я лакомка, хочется капучино, – ответила гостья. – Уж извините за откровенность.
– Мне по душе честный разговор, – объявил Степан. – А капучино хорош в сопровождении настоящего швейцарского шоколада. Не тех конфет, где на коробке написано «швейцарские», а тех, которые сделаны в этой нейтральной стране. Сейчас угостим вас именно такими.
– Мой покойный папенька говорил: «Есть шоколад, который сделали швейцары, а есть шоколад, который сделали швейцарцы. И тот, и другой недурен, но я предпочитаю второй вариант», – тихо засмеялась Софья.
Некоторое время мы вели малозначительную беседу, потом гостья сложила руки на груди крестом."
"– Спасибо. Я полностью взяла себя в руки. Сейчас расскажу вам не очень радостную историю. Моя дочь Светлана вышла замуж, когда ей исполнилось тридцать шесть лет. На тот момент мой муж тяжело заболел. Дочка никогда не говорила об этом, но я подозреваю, что спешная свадьба была ею затеяна для поднятия папиного духа. Он очень хотел увидеть внуков. Мы с Олегом Ивановичем оформили брак, когда нам исполнилось по восемнадцать. Жили в одном доме, вместе учились в школе. Я пошла под венец беременной, на пятом месяце, но нам, как мы думали, повезло, живота не было видно. И, что тогда показалось особо удачным, он почти и не вырос. Никто меня не осудил, не понял, что я ребенка жду. Я раздалась в боках – просто квадрат, а не молодая женщина, – заполучила лунообразное лицо. Все знакомые говорили: «Сонечка, ты поправилась и прямо красавицей стала». Беременность не доставляла никаких проблем. Токсикоз отсутствовал, я носилась конем, не испытывала усталости, плаксивости. Наоборот, силы били через край. Свекровь, светлая ей память, радовалась: «Софьюшка, родишь нам десяток внуков. Четырех я заберу, четырех твоя мама, вам двоих оставим». В те годы никакой особой диагностики беременным не делали, всякие УЗИ появились позднее. Акушер прослушивал сердцебиение плода с помощью деревянной трубки, которую подносил к животу женщины. Генетические тесты, всякие хитрые анализы – о таком мы и не слышали. Я один раз посетила консультацию, встала на учет, просидела полдня в очереди и решила более не посещать сие заведение. Родители с обеих сторон спрашивали: «Как здоровье? Регулярно к врачу ходишь?» «Конечно, – лгала я, – замечательно дела идут».
