В это время сзади к моему ложу подошел Савка и положил рядом на тюк с товарами мой спасательный жилет, кафтан, кольчугу, пояс с саблей и кинжалом, сапоги, серебряную флягу и тубус с картой. Тубус открывали, нарушив воск, которым был замазан стык, чтобы вода не просочилась, но карта была на месте. Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь на ладье понял, для чего она предназначена. Флягу тоже открывали. Находясь на шхуне, я наполнил ее доверху белым вином, разведенным водой. Такая смесь хорошо утоляет жажду. Сейчас фляга была пуста. Не думаю, что это сделал купец, поэтому не стал наезжать на него.

— Это тебе за хлопоты. И будешь торговать в Путивле без пошлин с одной ладьи.

— Спасибо, княже! Я знал, что ты щедрый и великодушный человек! — произнес он громким и хорошо поставленным голосом, напоминая конферансье.

— Тебя Савка заметил в море, — тихо сказал мне монах Илья. — Купец не хотел к тебе плыть, волны дюже высокие были, но мы настояли.

— Он — холоп купеческий? — спросил я.

— За меру жита на три года отдан в услужение.

— Савка! — подозвал я."

"Вид у мальчишки был запуганный. На грязной левой щеке дергалась жилка. Так бывает, когда ждут, что сейчас влепят оплеуху. Я протянул ему еще одну золотую монету и сказал громко:

— Отдашь купцу и скажешь, что ты теперь мой слуга.

Савка крепко сжал монету. Руки у него тоже были в цыпках.

— Грабишь ты меня, князь! Такого хорошего слугу забираешь! — запричитал купец, но не очень убедительно. Поняв, что меня скулением не прошибешь, закончил: — Придется мне смириться.

— Не хочу, — отказался я. — Вина дай, если есть хорошее.

— Вина хорошего нет, — сообщил он, — но есть мед монастырский, ягодный.

— Давай мёд, — согласился я.

— Ни разу не видел таких монет, — сообщил купец, попробовав мараведи на зуб и убедившись, что золотой. — Из какого-то латинского королевства?

— Из Португалии, — ответил я и объяснил, как их заимел: — Мой тесть с ними торговал.

— А где эта Португалия? — поинтересовался купец.

— За Геркулесовыми столпами, на краю земли, — дал я понятный ему ответ.

Савка принес тот самый бронзовый кубок, из которого пил купец, наполненный мутноватым напитком. На стенках сосуда было четыре овальных барельефа, изображавшие по пояс каких-то мужчин, скорее всего, святых. Сверху шли надписи, но только согласные буквы, так что я не смог расшифровать, кто это такие. Медовуха была сладковатая, с ягодным привкусом. Пилась легко, а вставляла здорово. Не успел я допить кубок, как через несколько минут вырубился.