Тавр оглядел всех выпуклыми круглыми глазами:
– Наш князь сейчас токует вокруг своей тетерки… Ему не до нас. Даже не до Руси. Что ж, он трудился не покладая рук, пусть малость отдохнет. А нам нужно подумать, как окрестить Русь.
Войдан пожал плечами:
– Войско сейчас как никогда просто боготворит князя. Он почти без потерь взял Херсонес, а неистовый Святослав положил бы там половину войска… Он ромеев поставил на колени, примучил отдать за него принцессу красоты невиданной, а главное – вытребовал такую дань, что ни князь Олег, ни Святослав, никто другой не захватывали и десятой доли! Он каждому воину подарил по золотой гривне на шею, виданное ли дело! Не всякий боярин имеет! Если вспыхнут волнения, то дружина пойдет за князя даже против родных матерей!
Стойгнев буркнул:
– Когда вернемся в Киев, сразу надо открыть все подвалы с вином, выкатить бочки на улицы. И выставить богатое угощение. Кто крестится – жри и пей от пуза.
– А крестить в день святого Боромира, – добавил Тавр со странной насмешкой. – Повезло, наступают самые жаркие дни, вода в Днепре прогрелась, как парное молоко.
Наступило долгое молчание. Тавр заметил, что никто из них не смотрит друг на друга. Наконец задвигался Войдан, сказал с кривой усмешкой:
– Что ж, пришел конец прекрасной мечте?
– Ну почему уж так… – сказал Тавр неуверенно.
– А куда денете русских богов? Пока Христа принимали в народе, то, ревнив он или не ревнив, ставили рядом с другими. А если примут по всем правилам для всей Руси…
Стойгнев кашлянул:
– Не если, а когда. Князь уже решил.
– Базилевс, – поправил Кремень с неловким смехом. – Император!"
"– Вот-вот, – согласился Войдан. – Я насмотрелся на императоров в Царьграде. Им нужна абсолютная власть. А православная церковь всегда пятки лизала любой власти, мол, любая власть от бога, за что власть жаловала церкви земли, строила им храмы, давила их противников. Эти священники сразу же кинутся повергать русских богов, жечь капища, убивать волхвов! А народ тут же возьмется за топоры.
Тавр содрогнулся. Русичи сметут в гневе не только прибывших священников, но и великого князя, которому отдали сердца и готовы отдать головы.
– Войдан, – сказал он напряженным голосом, – вся надежда только на войска. Сейчас все еще опьянены легкой победой и добычей прямо-таки неслыханной. Наш народ беспечен, о завтрашнем дне голову сушить не любит. Мол, у коня голова большая, пусть он и думает… Надо этим воспользоваться. Перед крещением открыть все княжеские подвалы… я открою казну и все злато и серебро отдам войску… А яхонты, жемчуг, драгоценные чаши и мечи с рубинами раздадим старшей дружине. Все отдадим, с себя снимем!
Войдан кивнул:
– Авось купятся… Иначе…
Снова повисло тяжелое, как смертный грех, молчание.
