— Мать, сумевшая отдать за тебя дочь, определённо победительница, — усмехнулась она, после чего зашла внутрь.
— Я прямо какой-то приз, — усмехнулся я.
— Все мы чьи-то призы, — ответила она через плечо. — Всё зависит от того, с чьей стороны ты смотришь. Для Акено, например, сокровищем является Мизуки, которую он, скрепя сердце, отдаёт парню.
— Так ведь не левому же парню, — произнёс я.
— И что? — остановилась она посреди коридора. — Думаешь… — но мотнув головой, не договорила. — Для нас с Акено ты очень дорог, Синдзи, но воспринимаем мы тебя по-разному, то же самое и с Мизуки. Для меня ты драгоценность, огромный алмаз, прикасаться к которому дозволено очень немногим, а Мизуки, как и Шина, это мои продолжатели, дочери, что должны не посрамить моё имя. Их можно и надо постоянно дёргать, поучать, пороть, если потребуется. Для Акено — всё наоборот. Ты парень, а с парнями нельзя нянчиться, их надо готовить к суровой реальности, чтобы они смогли защитить себя и своих близких. С ними можно обсуждать войны и предательство, политику и экономику. В частности, как бы кого ограбить. А вот Шина с Мизуки — это его драгоценные камни, на которые лучше даже не дышать и бить по рукам всех, кто тянет к ним свои лапы. Так что для Акено именно Мизуки сокровище, которое он отдаёт тебе.
После её слов мы две секунды стояли в тишине глядя друг на друга."
"— Вы идеальная женщина, Кагами-сан, — улыбнулся я. — Повезло мне с вами.
Хотел я было намекнуть, что не стану трогать Кояма, пока жив Шо — их сын, но решил не портить атмосферу. Уверен, она догадывается, что я не люблю клан Кояма, но, как и любая мать, до последнего надеется на лучшее. Что её дети, к которым она причисляет и меня, одумаются. Кояма объективно не заработали на уничтожение, да и я, смею надеяться, далёк от неадекватности, но с небес на землю я их клан спущу. За действия Кенты по отношению ко мне, за отношение клана к Мизуки, за Атарашики, которую под конец реально давить начали. Случай с похищением Шины довольно показательный. Кента тогда был на грани того, чтобы силой забрать нужное Токугава кольцо. А уж то, о чём он тогда говорил, и упоминать не стоит. Причём после освобождения Шины Кента сделал вид, что ничего не было, даже не извинился. Акено… Цитирую Атарашики: “припёрся и устроил тут истерику”. Я пытался выпытать у старухи, не перешёл ли он черту, но Атарашики отмолчалась. Подозреваю, что-то такое было, просто она не хотела портить наши с Акено отношения. В общем, мне есть за что спрашивать с Кояма, но пока жива семья Кагами, я подожду. Времени у меня много.
После моих слов Кагами усмехнулась.
— Со мной вообще многим повезло, — произнесла она. — Кстати, ты к нам по делу или просто так?
— М-м-м… — задумался я. — Из дел у меня разве что у Мизуки кое-что уточнить.
