К утру на моем столе должно лежать ваше заявление об отставке. — Он кивнул Оурею, и тот нажал кнопку под столешницей.

— Моя отставка?.. — невнятно забормотал Эрикссон.

В комнате зазвучали два голоса — один из них принадлежал вице-президенту:

«Не надо сарказма. Нам не обойтись друг без друга. Вы — ценный член команды».

«Я остаюсь в деле, только пока о моем участии никто не знает».

«Все не так плохо, как вам кажется. В конце концов, ни Смит, ни женщина из ЦРУ не смогли повредить нашему проекту».

«Неужели вас не беспокоит то, что ЦРУ следит за вами? Даже если их не интересует наше предприятие, они могли выйти на вас, проследив за информационными утечками из Белого дома.

Это должно было чертовски встревожить вас».

— Полагаю, этого достаточно. — Оурей выключил магнитофон. — Не сомневаюсь, господин Эрикссон помнит дальнейшее.

Эрикссон держал руки на коленях под столом. Он моргнул, словно не понимая, где находится. Потом он протяжно вздохнул:

— Я мог бы заявить, что это не мой голос...

Президент фыркнул. Оурей закатил глаза.

Эрикссон медленно кивнул.

— Ну хорошо. Возможно, оказание любезностей крупнейшему спонсору грядущих президентских выборов заслуживает порицания, но это отнюдь не преступление, иначе все мы сидели бы в тюрьме.

Вы можете невзлюбить меня, Сэм, и, уж конечно, вы отстраните меня от дел до конца своего президентского срока, но я сомневаюсь, что вы сумеете вынудить меня подать в отставку.

— Все гораздо серьезнее, чем вы думаете, — возразил Кастилья. — Если вы вспомните весь этот разговор — кстати, записанный ЦРУ, — то поймете, что сами изобличили себя в попытке вызвать вооруженный конфликт с Китаем, который, вне всяких сомнений, повлек бы за собой гибель американских военнослужащих.

Также вы помогали в перевозке контрабанды. Некоторые из ваших деяний, если не все, граничат с государственной изменой. Разумеется, окончательное решение о применимости такого обвинения будет принимать Департамент юстиции.

По предварительным данным, на вас будет заведено уголовное дело.

Оурей выпятил губы:

— А по-моему, это самая настоящая измена.

Эрикссон переводил взгляд с Кастильи на Оурея и обратно.

— Чего вы хотите, Сэм?

— Прекратите называть меня Сэмом. Я уже сказал, чего хочу.

Вы можете сослаться на болезнь, на семейные неурядицы, на необходимость посвятить больше времени обдумыванию своих действий в связи с предстоящими выборами. Кстати, в некотором смысле это будет правдой.

— И это все, господин президент? — с горечью спросил Эрикссон.

— Не совсем. Вы можете сыграть на публику и развернуть кипучую деятельность по отработке предвыборной стратегии, но не станете ни президентом, ни сенатором, ни даже ловцом бродячих животных. Отныне все выборные должности заказаны для вас.