Ещё чуть-чуть и они начнут взрываться. Оно, конечно, обидно умирать, но хоть посмотрю перед смертью на салют.

Внезапно печать, сдерживающая силы, стала гореть чёрным огнём. Она собирала последние крупицы дара, высасывая его из самой души.

— Жить хочешь? — донеслось сквозь агонию.

— Хочу! — я уже не понимал, этот голос — бред затухающего сознания или надежда на спасение.

— Будешь должен.

И мир померк.

* * *— Комарин! — гаденький голосок протяжно раздавался совсем рядом. — Выходи! Не спасёт тебя твой Комар! Так и быть, убью тебя быстро во имя Крысы!

Да какого демона!? Даже сжечь нормально не могут, орут непонятно что.

Тьфу! Сквозь головную боль продирались воспоминания о костре, инквизиторах и двенадцати кровных маяках, которые не сработали. Но я как-то выжил…

— Комааарииин! — разносился вой над болотами. — Сдохни уже как мужик!

Почему над болотами? Так сырость, чавкающая грязь при любом движении и этот вездесущий гнус, зудящий на грани восприятия. Вы не подумайте, я не жалуюсь. Зад у меня до сих пор припекает от воспоминаний и не только. Так что болото готов был возлюбить как родное, а если надо и заквакать для маскировки.

Смущала только последняя фраза про «сдохнуть». Второй раз за день — это уж слишком!

Тело, наконец, обрело чувствительность. Вместе с этим впервые за пять лет ощутил свой дар, хоть и на минималках. Взглянул на левую руку, где всё ещё горела чёрным огнём печать, и удивился. Тонкая кисть, упаси кровь, девичья, вот будет умора-то! Другой рукой потянулся к промежности. Фух, хвала крови, мужик! Ну как мужик, пока заготовка под мужика, но это мы исправим.

Я с плохо сдерживаемым восторгом потянулся к своей силе.

Она откликалась по первому зову, словно продажная девка, почуявшая звонкую монету. Восприятие улучшилось, где-то на границе сознания определил тихие удары сердца. Один преследователь ощущался тёплым сгустком в тридцати метрах, другой обходил кругом, метрах в шестидесяти.

Хм, а вот это приятный сюрприз. Рядом умирала, стирая линию жизни, кровь. Густая тягучая она просилась на язык, передать последнюю память. Не отказал себе в удовольствии продегустировать кровь из горла помирающего убивца."

"Перед глазами промчались последние полчаса его жизни.

Не густо, конечно, но для начала уже хоть что-то. Охота на какого-то мальчишку, бледного до синевы и с красными глазами. Худого, как жердь, но упрямого. Какой ещё придурок попрётся на болото спасаться от убийц. Хотя парень был не так уж безнадёжен. Умудрился малый круг призыва создать и этому вон горло вспороть для запитки. Правда, и сам получил нож в печень, но это уже тонкости. Крупицы силы крови присутствовали, раз смог призвать на помощь. А может, кто-то из местных богов вмешался.