Рядом стоял имперский оракул и с тревогой взирал на наш тандем. За его спиной была свалена кипа листов, исчерканных карандашами.

— Это?..

— Это результат вашего тандема, — оракул покачал головой. — За прошлую неделю он видел с десяток вариантов, а с тобой за четыре часа — больше сотни. Я не знаю, как вы это сделали… Нашли, что искали?

Я отрицательно покачал головой.

— Мне стоит начинать бояться?

Я пожал плечами, поднимаясь на ноги. Атараши обмяк у меня в руках, тихо засопев. В ответ на мой вопросительный взгляд оракул отвёл полог балдахина и указал на скромно притулившуюся у стены кровать с ворохом подушек. На подушках вышиты были всевозможные звери, птицы, цветы и деревья. Мило, и есть что рассматривать перед сном. Мне в приюте приходилось всматриваться в трещины штукатурки и представлять, что это гигантские разломы с огромной высоты, где обитают самые разные твари.

Я опустил Атараши на постель.

— Я заберу? — указал я взглядом на рисунки, в том числе и на самые первые с вариациями переводов.

Оракул кивнул, разглядывая меня, как некую диковинную зверушку, пока я собирал исписанные листы.

— Ты не похож на того, кто утопит мир в крови.

— А ты не похож на жителя этого мира, — не остался я в долгу и почему-то вдруг спросил: — Интересно, а ты знаешь, что такое консерва в лексиконе беглых заключённых?

Оракул улыбнулся столь светло и радостно, будто и не было его чудаковатости, не было груза ответственности, а была лишь встреча со старым другом.

— Кто бы это ни был, приведи его ко мне, если он или она, конечно, захочет. Я же буду молчать про твои походы в Нарнию через платяной шкаф, — заметив моё непонимание, оракул отмахнулся: — Он или она объяснит.

Я пожал плечами и отправился обратно в кладовку. Пора было возвращаться домой. Проблем меньше не стало, чего нельзя было сказать о времени. Оно-то как раз утекало сквозь пальцы. Вот только теперь душу выжигало осознание предательства идеалов Великой Матери Крови. Больше сотни вариантов, и везде я не справился.

«Я расшифрую эти подсказки и найду такой вариант конструкта, при котором не стану предателем!»

Глава 15

Джованни напряжённо размышлял над происходящим вокруг. Одним из преимуществ его недожизни была возможность оставаться в сознании даже в состоянии смерти, летаргического или медикаментозного сна. В такие моменты его душа далеко не сразу отправлялась в Реку Времени на перерождение, чувствуя себя узником в клетке неподвижного тела, однако же не была лишена способности к анализу.

Услышанное в спальне Комариных никак не укладывалось в голове Джованни. В обретение родственничков он не верил, скорее, предполагал, что те каким-то образом узнали про его способность оставаться в сознании и разыгрывали комедию, пытаясь ударить по самым болезненным точкам.