Оба раза артефакт сиял белым, а ментатор кивал, подтверждая мои ответы.

— Вы иметь детей?

Я задумался, что отвечать. Нерождённый наследник под какую категорию попадал? Моя задумчивость не укрылась от мозгоправов.

— Есть проблема с ответ? — менталист даже чуть наклонился в мою сторону, словно ищейка, почуявшая след.

— Моя невеста беременна. Это да или нет? — задал вопрос в лоб.

— Да… вероятно… — как-то неуверенно ответил менталист, но ментатор с ладонями у меня на висках отрицательно махнул головой. — Нет, это нет! — тут же поправился менталист.

— Тогда нет."

"— Вы один наследник в род?

— Да!

— Вы лгать! — вскинулся менталист, видя знаки от «ладоней», при этом артефакт выдавал всё тот же белый свет. — Вы не один! Есть сестра!

— Сестра — глава другого рода! — как маленьким объяснял я датчанам, пока Владыко становился мрачнее грозовой тучи. — Я — единственный наследник рода Комариных.

Ментатор кивнул, а ладони чуть нагрелись у меня на висках. Кажется, кто-то начал нервничать.

— Вы первый раз посетить Дания?

— Да.

Кивок ментатора.

— Вы быть знаком с Ханс Исбьерн до вчера?

— Нет.

Кивок ментатора.

— Вы планировать убивать Ханс Исбьерн?

— Нет, — я действительно не планировал. Он сам нарвался.

Артефакт всё это время, не мигая, светил белым, а менталист зарабатывал косоглазие, пытаясь одновременно смотреть на коллегу и на артефакт.

— Вы хотеть убить Ханс Исбьерн?

— Да, — абсолютное спокойствие. — Он оскорбил мою невесту и мать моего наследника.

— Отвечать один слово, — рявкнул менталист, кажется, забывшись, где и с кем он имеет дело. — Да или нет!

— Прекратить давление на графа Комарина, — рыкнул Владыко, — иначе допрос признаю непрофессиональным и будут последствия!

Для убедительности он размял огромные кулачищи, хрустнув в тишине пальцами. Датчан «обещание последствий» проняло даже больше, чем обвинение в непрофессионализме. «Ладони» мотнул головой, судя по всему, призывая не усугублять конфликт, и менталист продолжил.

— Вы убить Ханс Исбьерн?

— Нет.

Я ждал вердикта от ментатора, но тот медлил, не желая верить в мой ответ. Датчанам нужно было, чтобы я оказался виновен. Ладони на висках превратились в две иглы, которыми пытались вскрыть мне черепную коробку. А с виду так и не скажешь, что мужик с усиками так силён. А ведь силён, пытается продавить защиту и вскрыть часть воспоминаний про Эрика и Асту, что я сознательно заблокировал.

— Вы верить, что не убивать Ханс Исбьерн?

И вот что им на это ответить? Любой ответ мог трактоваться двояко. Поэтому я снова нарушил инструкцию:

— Я не убивал Ханса Исбьерна!

— Да или нет! — давил менталист.

— Вопрос не корректен, переформулируйте! — пророкотал Владыко.

Иглы раскалились и ввинчивались в память, пытаясь прожечь защиту.