Их сблизила тяга к эзотерике. Именно она активно выступила за то, чтобы мои родители прекратили упрямиться и переехали в Москву поближе к внукам. И к ней. В общем, дружат, чаи гоняют и картишки раскидывают на будущее, пока папа и свёкор сидят в другой комнате и ведут чисто мужские разговоры за стаканчиком виски или бренди. Иногда к ним присоединяется Мирон.

Зато с кем я близко подружилась, так это с Елизаветой.

Она мне очень помогла с Богданом и Савелием: во время беременности поддерживала, успокаивала и заверяла, что с двумя не так сложно и присутствовала на родах. Она же и няню подыскала и учила, как правильно кормить грудью, убаюкивать и держать на руках. Можно сказать, что она стала мне старшей сестрой, а не просто золовкой.

И так сложилось, что мы вместе с ней разродились вторыми двойнями в один день, в одном родильном доме.

Она — двух мальчиков, Мстислава и Владимира, а я — девочек, Аглаю и Бажену. Я слышала ее вопли, а она мои.

Недавно до меня дошли слухи об Анжеле: в Испании она повстречала молодого гуру в теме осознанного просветления. Бывшая невеста Мирона, которая знатно потрепала мне нервы, с головой ушла в медитации, диеты, йогу и всепрощение. В общем, она нас с Мироном щедро простила, ведь без прощения в ней не откроется какая-то важная чакра.

Думаю, что до открытия мозговой чакры ей еще очень и очень далеко.

Виталий однажды изъявил желание уволиться, когда Мирон в очередной раз застукал его с электронной сигаретой. Вредная привычка оказалась сильнее преданности к боссу, и он решился на отчаянный шаг уйти в закат, гордо выпуская из ноздрей густой пар без запаха и вкуса.

И случилось неожиданное. Мирон пошел на компромисс.

— В машине не куришь, при детях не дымишь, но все же советую бросить.

— Приму к сведению, — изумленно ответил тогда Виталий.

А потом взял и бросил. Через пару месяцев. Сказал, что потерял интерес. Я удивилась, а Мирон хитро усмехнулся, будто знал, что так и будет."