Через минуту к горничным присоединились могучие охранники, вошедшие с улицы. Особняк охватили недовольные голоса, топот, цокот каблучков, вскрики пар застигнутых в пикантных позах за портьерами или под лестницей.

Я пребывала в страшном бешенстве.

Муж Мирабель – чудовище, каких еще поискать. Ну, почему в этом мире столь дремучее бракоразводное право и нет возможности развестись в течение суток?

Сжав кулаки с такой силой, что ногти до боли впились в ладони, смерила Йена развалившегося в кресле с ядовитой ухмылкой. Поглядывая на меня сальным, плотоядным взглядом, красавец-герцог изгибал губы в улыбочке и потягивал из бокала вино.

- Знаешь, о чем я сейчас думаю? – Произнес спустя минуту.

- О чем?

- Ты до неприличия сексуальна, Мирабель. Я хочу тебя. Прямо здесь. Серьезно, - заверил, не замечая на моем лице презрительную усмешку. – Снова и снова удивляюсь, как раньше не разглядел в тебе красоту, ум и чертовское умение сводить с ума?

- Ответ очевиден, дорогой. Ты на меня вообще не смотрел.

- Верно. Самое время исправить эту непростительную оплошность. Разжечь в тебе угасшую любовь и напомнить, как сильно ты мне нужна."

"- Поздно. Развод между нами неизбежен, - напомнила холодно.

В глазах мужа блеснул недобрый огонек.

Одарив меня кривой усмешкой, Йен поднялся, без жалости швырнул хрустальный бокал в каминное пламя и, пошатываясь, направился ко мне, застывшей у большого круглого стола из темного дуба.

- Развода не будет.

- Ошибаешься, я твердо решила с тобой порвать.

- Ничего не выйдет, милая. К тому моменту, когда пройдёт трехмесячный срок, ты уже будешь беременна.

Наглое заявление Веймаера вызвало смешок.

- Ты пьян, Йен. Проспись. А я наверх. Знаешь ли, сегодня был невероятно тяжелый день. Очень устала.

Невзирая на обжигающий мужской интерес, его опасно раздутые ноздри подхватила сумочку и собралась идти в спальню. Взгляд Йена в прямом смысле шарил по мне, раздевал и не сулил ничего хорошего. Стараясь этого не замечать, повернулась к нему спиной.

- Доброй ночи.

К этому моменту из имения с шумом и недовольствами выставили последнюю пару гостей. Тяжелая парадная дверь с грохотом затворилась. Первый этаж охватила звенящая тишина. И только воздух по-прежнему был пропитан резкими запахами духов, а под потолком стелился сиреневатый табачный дым.

Тряхнув свободными волосами, двинулась к лестнице, но и шага ступить не успела, за талию обхватили сильные ладони и рванули на себя, вжав меня в твердую, обнаженную грудь. Шею обожгло мужское дыхание:

- Ты моя жена.

С осознанием силы мужа и собственной слабости, попыталась вырваться, но Веймаер пресек эту попытку.