Его имя подчеркнуто и отмечено маленькой звездочкой. Взгляните, — она подала Диане увеличительное стекло.

Под лупой лицо словно выпрыгнуло из общего ряда, слегка размытое увеличением, но отчетливо видное. Замороженная напряженность поз остальных на нем была не видна — он стоял совершенно непринужденно, показывая из-под усов белозубую улыбку. Выглядел он очень молодо. Вероятно, усы призваны были придать ему солидности, но из этой затеи явно ничего не вышло.

— Он был подмастерьем у плотника, — сказала Эмили. — Это тоже написано сзади, но только я думаю, что Матильда здесь несколько ему польстила.

Это чернорабочий, кочевавший из штата в штат. Такого имени не значится в архивах нашего округа. Иностранец, иммигрант, абсолютно не пара дочери хозяина дома, это уж точно.

Энди все еще пытался выдвигать последние возражения:

— Как же его тело могло оказаться под полом сарая, который он сам и помогал строить? Хотя, быть может, с ним расправился какой-нибудь другой рабочий и спрятал труп там…

— Это вполне вероятно, — согласилась Эмили, — но я не думаю, что все случилось так. Если видения Дианы имеют под собой реальную почву, она тайком выбиралась по ночам из дома, чтобы встречаться с ним.

Рано или поздно — если только это уже не произошло к тому времени — драгоценный цветок, самое дорогое, чем обладает девушка, — стал бы его добычей. Так должен был видеть ситуацию Папа, а теперь представьте, как реагировал бы Папа-южанин, узнав, что цветок девственности его дочери сорван рукой низкорожденного иммигранта.

Диана передвинула лупу. Теперь на нее смотрел Папа, не делая себе труда улыбаться. Самоуверенность и властность, запечатленные на этом лице, никогда, должно быть, не подвергались сомнению, и меньше всего — теми женщинами, чьими судьбами он полностью распоряжался, как какой-нибудь восточный деспот.

Энди замер и шепнул:

— Вслушайтесь!

Звуки были смутными и медленными — слишком медленными для танца. Хрустально чистые, как дождевые капли, мягкие, грустные.

— А вот, наконец, и я, — сказал Уолт, входя с подносом. — Прошу прощения, что возился так долго. Мэри-Джо придирается к каждому моему… — он замолчал, слушая, как последний аккорд растаял в отдалении. — Симпатичная мелодия.

Что это, музыкальная шкатулка? Боже, что опять нужно от меня этой несносной женщине? Я вернусь через минуту.

— Он слышал, — прошептала Диана. — Он тоже слышал!

— Музыкальная… — сказал Энди сдавленно. — Музыкальная шкатулка? Боже мой! Как же это я сразу… Где она? Куда ты дела пакет? Он был в этом ящике.

— Нет, с самого начала я положила его в нижний… Эй, прекрати вышвыривать вещи!"

"Но содержимое ящика уже полетело на пол. Энди выхватил коричневый бумажный пакет и опорожнил его на стол.