28
0Да и дел других хватает!
Я ничего не имею против тех, кто изменил своё мнение относительно тех, кому не повезло обладать необычную внешность, но никогда полностью не верил в искренность такого переобувания. Прекрасно понимаю, что люди скажут что угодно, лишь бы сохранить свою шкуру.
Один только Хунфрит чего стоит. Тот, кто позволял себе рассуждать о прелестях цветника в светском обществе. Как будто это что-то нормальное. И одного из таких мать тащит нам в семью. Вот что я отказываюсь принимать. И девку эту она на меня вешает в надежде, что я отвлекусь на что-то и не буду ей мешать.
Пойду к Ризу. Он заварил эту кашу, пусть и снимает с меня ответственность за ненормальную.
Забегаю по лестницам и сворачиваю в административный коридор. Иронично, конечно. Сперва всё это досталось Алистару, потом Ризтерду. Как и генеральские титулы.
До сих пор не понимаю, какого хрена он тут сидит. Подозреваю, что не хочет ругаться с Алом, который только фыркает на то, что дела в Серифеане идут не так хорошо, как ему хочется. Я, собственно, здесь по той же причине.
Тенгер бывает до невозможности занудным. С ним одна только Инга и может справиться.
— Ризтерд, — вваливаюсь в приёмную и, не обращая внимания на вздрогнувшую секретаршу, иду прямо в его кабинет. — Ищи девчонке другую няньку, я с ней дел иметь не буду!
Беловолосый дракон поднимает взгляд от бумаг, не прекращая писать и, усмехнувшись, выдаёт короткое:
— Нет.
6.2
— В смысле нет? — я очень стараюсь держать себя в руках, но получается плохо.
Ризтерд дописывает, оставляет внизу документа размашистую подпись и откладывает бумагу в сторону.
— То и значит. За ней можешь присматривать только ты и никто больше. Я осмотрел упавшую люстру вчера.
Я закатываю глаза.
— И ты не можешь найти другого мага, способного затушить огонь, который она создаст?
— Как ректор академии, я должен беспокоиться за жизнь и здоровье учеников, — лукаво улыбается он. — А значит, мне нужен лучший маг по терморегуляции, — ректор складывает домиком пальцы и наклоняет голову, позволяя волосам скатиться с плеча, и упасть ему на грудь. — Или есть причина, почему нет?
— Да. Я не хочу ей заниматься.
— Сам же понимаешь, что это несерьёзно? Ты злишься не на неё, а на её отца.
— Вот только давай без нравоучений, — морщусь я. — Мне не нужны такие семейные связи.
Возможно, всё это и выглядит как ребячество, но лучше я буду так, чем…
Себе врать у меня не получится. Тот танец стал большо-о-ой ошибкой. Отчасти поэтому я не удивлён, что цепь люстры именно расплавилась. Было бы странно, если бы она повредилась каким-либо иным способом.
Впрочем, я это ещё на улице вчера почувствовал, просто осмыслил не сразу.
