Тем более что мне было приказано выяснить все основательно.
— Значит, само появление твоей группы уже было проверкой?
— Естественно, — четко ответил младший лейтенант, и взгляды их встретились. — Видите ли, до высадки в вашем районе я успел побывать в одном лжепартизанском отряде. Высадился, проник туда… Он был создан немцами. Из полицаев, из бывших военнопленных, у которых нервишки оказались слабоватыми… И получалось так, что вреда партизанскому движению эти лжепартизаны наносили больше, чем любые самые лютые каратели. Потому что подрывали веру в справедливость партизан, потому что своими зверствами низводили партизан до одного уровня с фашистами.
— Мне самому приходилось сталкиваться с такими отрядами здесь, на Подолье. Ну а ты, младшой, в каком-то роде специалист по изобличению? Не ожидал…
— Двое засланных до меня в этот отряд под различными легендами погибли. А я перед вами. То, что вы попали в плен и вернулись уже из Польши, было полной неожиданностью и для меня, и для Центра. Мазовецкий тоже мог оказаться агентом абвера или гестапо. Но я видел вас обоих в бою. Вместе с вашими людьми…
«Вот ты, оказывается, кто, младшой! — мельком взглянул на него Беркут. — Я-то считал, что ты — так себе, из первых попавшихся под руку. Думал: назначили в последнюю минуту, причем так, лишь бы офицер, чтобы у группы, пока она соединится с группой Беркута, был командир. А ведь не раскрывался. Конечно, четкие инструкции… И все равно молодец».
Младший лейтенант посмотрел на часы.
— Пора беседовать с паном поручиком. Попытайтесь уговорить его. Если нужно, зовите на помощь. Вдвоем легче. А просьбу относительно Арзамасцева и Ягодзинской в текст радиограммы я все же внесу.
Беркут не ответил ни «да» ни «нет». Молча поднялся и пошел разыскивать Владислава. Однако молчание его Колодный воспринял как знак согласия. И Беркут понимал, что воспримет именно так.
Хотя командиром группы был Беркут, радист по-прежнему находился в полном распоряжении младшего лейтенанта. Радиограммы составлял лично Колодный, согласовывая их текст лишь тогда, когда Беркут был в лагере, да и то в общих чертах. Такое положение закрепилось с самого начала их встречи, когда Дмитрию нужно было передать кое-какие сведения и о самом Беркуте, и о его людях, и когда Беркут еще не был формально, приказом штаба, утвержден на должности командира, а Колодный — комиссара отряда. Сейчас ситуация иная, однако менять сложившееся положение Беркут не стал. И, похоже, Колодный был признателен ему за это.
25
Владислава капитан увидел возле Черного Монаха. Он разговаривал с Анной, но, судя по всему, «сердечным» разговор у них не получился.
