Колокола судьбы

Решим, как действовать, где базироваться. Вы говорили о посылке. Письма моего отца там не оказалось?

— Только пакет от начальника Штаба украинского партизанского движения. В нем инструкция и приказ, — поднялся вслед за ним Колодный. — Вскрыть имеешь право только ты. «Вы», — поправил себя Колодный, вспомнив, что капитан не принял его условия.

— Значит, об отце вам ничего неизвестно? На фронте он? Жив?

— Что жив — это точно. Генерал-майор Громов…

— Генерал-майор? — переспросил Андрей. — Вы не ошиблись в звании?

— Лично я с генералами за руку не здороваюсь.

Но сказано было: «генерал-майор». И еще сказали: «Ранен. В госпитале».

— Тяжело?

— Врать не стану: тяжело, — отвел взгляд младший лейтенант. — Нет, не то чтобы очень уж… Но достала война старика.

— За правду — спасибо.

— О вас ему сообщили. Сразу же.

— Господи, столько вестей в течение нескольких минут! Словно возвращаюсь из потустороннего мира.

— Товарищ младший лейтенант… — появились возле их пристанища Горелый и двое других десантников.

— Докладывай командиру, капитану Беркуту.

Горелый удивленно посмотрел на Колодного, потом на Беркута и, извиняясь, откашлявшись, доложил:

— Товарищ капитан, лес, что севернее нашей пустоши, обстреливают из артиллерии.

Работают две батареи — не меньше. Партизанских орудий не засек.

— «Партизанских орудий»! — грустно улыбнулся Беркут. — Хватало бы дробовиков. Не существует здесь этих «партизанских орудий». Продолжать наблюдение."

"— Да, забыл сказать, — снова заговорил Колодный. — В посылке для вас два комплекта обмундирования. На один расщедрилось командование. Другой, говорят, подарок отца. Передал вместе с пистолетом — немецким, трофейным, но с выгравированной дарственной надписью.

Солдатский подарок. Вдруг пригодится.

— Ну, младшой, ты выдаешь свои новости, как старшина масло! Дрожишь над каждым граммом.

— Чтобы на дольше хватило! — весело пророкотал Колодный. — Выложил бы все сразу, стало бы неинтересно.

3

К полудню в лесу между Волянами и Горелым началось настоящее сражение. Сюда, до Лазорковой пустоши, отчетливо доносилась артиллерийская пальба и сплошной вал автоматной стрекотни.

Но самой большой неожиданностью для Беркута явилось то, что через час после начала операции в бой была брошена авиация.

Андрей видел, как три самолета, один за другим, разворачивались над их плато и, надрывно ревя моторами, заходили на бомбежку леса.

После трех таких заходов на смену бомбардировщикам пришли два звена штурмовиков. Эти утюжили лесную крону с особым остервенением, сменяя друг друга и налетая с разных сторон. Они обрушивались с большой высоты, зная, что усиленный лесным эхом вой их моторов действует на психику не меньше бомб и пулеметных очередей.