И как она живет? Как ни приду, вечно у нее какие-то дела, вечно включен компьютер и по всей квартире разбросаны листы бумаги со всевозможными текстами на разные темы.
– Что ж, каждый зарабатывает деньги как может, – запуская двигатель, пробормотал Борис Рублев и посмотрел на окна квартиры Светланы Иваницкой.
Кроме горшка с кактусом и колышущейся шторы он ничего не увидел.
«Наверное, опять засела за работу. Ну что ж, женщина должна работать. Женщина должна работать всегда».
Эту нехитрую истину Комбат усвоил от отца. Его мать была непрерывно чем-то занята.
«И куда бы мне сейчас поехать? – размышлял он, ведя машину в потоке других автомобилей. – Заеду-ка я в тир к Подберезскому, поговорю с ним еще, постараюсь успокоить. Да, это я и сделаю».
Глава 3
Уже наступила вторая половина трудового дня, и полковник Бахрушин позволил себе первую сигарету. Он был страшно горд тем, что продержался так долго без никотина. Горд и готов с надменностью смотреть на других – менее стойких курильщиков.
– Может быть, еще потерпеть? – сказал сам себе Леонид Васильевич Бахрушин.
Но рука уже вытащила из верхнего ящика письменного стола твердую, глянцевую, еще не начатую пачку хороших американских сигарет – настоящих, без унижающей достоинство каждого нормального человека, надписью:
«Для употребления только за пределами США». И Бахрушин уже не мог противиться своему желанию, не мог удержаться. Пальцы сами, даже не повинуясь хозяину, проделали нехитрую операцию, такую привычную и приятную для каждого курильщика.
Он подвинул к себе поближе вымытую до сияния глубокую хрустальную пепельницу, приятно скрипнувшую, большим и указательным пальцами подцепил мягкий хвостик золотистой ленточки целлофана, а затем сладострастно дернул От звука рвущегося прозрачного материала по душе разлился приятный холодок.
– Ну вот, ну вот… – пробормотал Леонид Васильевич, отламывая крышечку с акцизной маркой, разорвав на две равные части двуглавого орла. – Ну вот, слава богу, я добрался и до сокровенного, – большой и указательный палец вырвали фольгу и тут же свернули ее в шарик.
Шарик был не сильно подброшен и угодил точно в пепельницу, даже не выскочил из нее, как обычно. Это Бахрушина удивило и обнадежило. Сверкающий кусочек фольги пробежал по краю большой пепельницы так, как бежит шарик, пущенный умелой рукой крупье. Когда шарик остановился, сигарета была извлечена из пачки, выбрана из двадцати таких же одинаковых. Лишь она одна удостоилась чести оказаться вначале в пальцах, а затем и в пухлых губах полковника ГРУ Леонида Васильевича Бахрушина.
