И никогда не будете огорчать маму. А теперь спать, но завтра, чтоб убрались в комнате и разложили все игрушки по местам. Договорились?

— Да, да, да.

Мальчишки слезли с его колен и забрались в свои кроватки.

— Спокойной ночи, мужики. И помните, вы мне обещали.

Лукас оставил включенным ночник, вышел из детской, прикрыл дверь, постоял минуту, прислушиваясь, думая о том, что надо поговорить с Кэндис и узнать у нее, что же случилось на самом деле в торговом центре.

Их спальня была прямо по коридору, зашел, огляделся, никого не было, было тихо, лишь из ванной комнаты пробивался свет.

Кэндис, почти обнаженная, лишь в одном кружевном бюстгальтере и без трусиков, стояла на коленях перед Шоном и вбирала в рот его напряженный член.

Лукас отчетливо видел, как толстый ствол, блестящий от слюны, входит в ротик их малышки, как она, вынимая его, скользит рукой по выпуклым венам, помогая себе, и облизывает языком головку. Шон смотрит только вниз, лицо напряжено, он руками держит ее голову, нежно лаская щеки.

— Да, милая, вот так, до чего же сладко….

"Лукас видел такое уже сотни раз, но все ровно как в первый, быстро расстегнул ширинку джинсов, освобождая свой уже возбужденный член, тут же снял футболку, кидая ее на пол. Приспустил джинсы, провел несколько раз, сжимая в кулак член, погладил яйца. Кэндис оторвалась от своего увлекательного занятия, повернулась, тут же ее взгляд остановился в районе паха Лукаса, облизала губы.

— Вам точно не хватает меня.

— Да, всегда не хватает, — улыбнулась, подняла голову, смотря на Шона.

— Я уложил мальчишек, надеюсь, они не прибегут к нам, как в тот раз.

— Кто-то не умеет закрывать двери, да, брат? Закрой сейчас.

Лукас закрывает дверь ванной, щелкает замком, снимая с себя джинсы, оставаясь абсолютно обнаженным, как его брат. Кэндис все еще стоит на коленях, рассматривая своих любимых мужчин, это все словно нереальный сон, что они с ней, они любят ее, у них дети. Они вместе уже почти пять лет, а она все не верит своему счастью. И слова Оливии совершенно ничего не значат, это все пустое, она расстроилась на ровном месте, а еще ругала Макса.

Она тянет руку, подзывая Лукаса, трогает его, сжимая его эрекцию, смотрит на оба члена в своих руках, дрочит их, двигается ближе, по очереди вбирает то один, то другой в рот. Облизывая языком налитые кровью крупные головки, проводя по тонкой коже языком, ласкает поджатые яички. Оба мужчины наблюдают за ней, широко расставив ноги.

— Наша жена каждый раз сводит нас с ума, — Лукас поправляет светлые волосы Кэндис, откидывая их за спину.