Встала и пересела на стул рядом со мной, когда они подошли к столу. Один сел на ее место, второй остался стоять возле стола.

— Добрый день, Татьяна Игоревна. — Приветственно кивнул мужик напротив нас, склоняя голову и вглядываясь в лицо Таши, жестом упредив только тронувшуюся к нам официантку.

— Здравствуйте, — все так же вежливо отозвалась она. — Прошу прощения, не помню вашего имени.

— Петр Зиновьев. — Улыбнулся ей он. И посмотрел с укором, когда она вопросительно приподняла бровь, — Ров.

— Ах, да. Чем обязана? — отпив чай, ни грамма ни изменившись в лице, осведомился бывший первый секретарь Анохина.

— Что же вы так, о делах и о делах… — деланно пожурил ее Зиновьев, расслабленно откидываясь на стуле. Положил на спинку локоть, с нехорошим прищуром глядя в ровное лицо Таши, — быть может, ради приличия, представите свою подругу?

Таша улыбнулась ему, очень холодно, глядя на него именно так, как смотрела на Шеметова в банке и отрицательно повела головой, говоря этим совсем иное, нежели просто давая отказ.

— Жаль, — прицокнул языком Ров, со скепсисом глядя на нее, так же расслабленно откинувшуюся на немного отодвинутом от стола стуле. — Придется самому, — перевел взгляд на стоящего рядом со мной человека и произнес, — Вить, проводи девушку до автомобиля, тут не та атмосфера для знакомст…

Закончить он не успел, подавившись словом на выдохе, когда Таша молча и быстро подняла ногу, уперлась стопой в край столешницы и сильнейшим рывком толкнула от себя, врезав стол в Зиновьева, вместе со стулом прижимая того к стене.

— Руки от нее убрал, — под плеск чая и звон осколков на полу крайне спокойно порекомендовала Таша, глядя на застывшего Витю, только было тронувшего меня за отдернутый от него локоть, и через секунду она вновь посмотрела на прижатого к стене Зиновьева, сдавленно матерящегося, так как его локоть был стиснут между спинкой стула и стеной еще плотнее, чем он прижат к ней столешницей. Еще один сильнейший толчок ногой столешницы и Таша опустила ногу, вновь ровно усаживаясь на стуле и скрещивая предплечья на бедре.

Позади нас подала голос официантка и Витя, гневно глядя на не обращающую на него никакого внимания Ташу, не глядя показал официантке ксиву, а Ров, зло и сорвано дышащий, чуть склонившись к столу корпусом, зажав пострадавшую руку, глядя в глаза титанически спокойного первого секретаря, взявшего из емкости для приборов столовый нож, и вновь сложившую руки на бедре, выдавил:

— Я надеялся обойтись без подобного, Татьяна… Игоревна.