Разумеется, Эмма сразу сообщила Артуру, что Добби свободен и тот начал атаковывать меня звонками, мешая работать и раздражая неимоверно. Ну, сказано же тебе — не трогай меня. Сомневаюсь, что Эмма на этом акцент не сделала. Отправила его в черный список и набрала младшему брату. Слушая гудки в трубке, я была снова спокойна, а когда Мишка принял звонок, с иронией произнесла:

— Привет, чемпион эквилибристики.

— Привет, компуктерных дел мастер. — Отозвался потеплевший голос младшего брата. — Тебя еще не посадили?

— К твоему сожалению, — саркастично улыбнулась я. — Как ты?

— Отлично. Завтра, наконец, последний день в этом центре и можно ехать домой. Гарцую по коридорам и говорю маме, чтобы не приезжали на машине, я сам домой прибегу, а она сказала, что они уже купили вагончик для перевозки лошадей, повезут меня в нем домой, раз я такой ретивый скакун. А ты как, готова к узам брака?

— Миш, вы же пока не взяли билеты? — приоткрыла окно, задумчиво наблюдая за хлопьями тополиного пуха, катящимся по тротуару.

Мишка помолчал, потом глубоко вздохнул и спросил:

— Видимо и не надо, да?

— Не будет росписи, мы решили расстаться и… я маме завтра скажу, она будет сильно переживать и порываться приехать сюда, ты там ей накрутить себя не дай.

— Почему решили расстаться? — в его голосе неопределенное что-то, вроде бы и спокойствие, но в то же время совсем не оно.

— Подумали и пришли ко мнению, что не надо нам этого. Все нормально, правда.

— Жень, ты вот ровно тоже самое говорила, когда готовились к обыску и… всему остальному.

— И не соврала же, ведь нормально все прошло, — я удрученно вздохнула, сообразив, о чем именно думает мой брат, и серьезно произнесла, — Миш, со мной действительно все в порядке и мне ничего не грозит, более того, уже в понедельник с Цыбиным напишем ходатайство на снятие судимости. Он уверен, что все пройдет хорошо, так что я перееду в Хельсинки даже чуть раньше, чем мы планировали. — Постаралась интонационно улыбнуться, — мы с Артуром решили разойтись, переезжать он не хочет и… — прервалась, понимая, что начинаю врать. — Поможешь мне с мамой, чемпион?

— Помогу, конечно… Жень, реально нормально? — эхо напряжения в родном голосе, и я понимаю, как его сжирает беспокойство изнутри, раз даже в голосе отражается.

— Ты же знаешь, что я бы по-другому сообщила, если бы было не нормально. — Напомнила я, прикрывая глаза и прикусывая губу.

Он вроде бы поверил. Поговорили еще недолго, потом Мишке нужно было отправляться на занятия и мы распрощались. Я еще некоторое время посидела на подоконнике, вглядываясь в мельтешения машин за окном, а потом Артур звонками с левых номеров меня доконал и я взяла трубку.

Путанные пояснения, но хоть отпираться не стал, что действительно изменял.