Он видел, что Лида смотрит на него с жалостью, и от этого зверел все больше.
— Его сосед по дому. Я нашел его сегодня утром. Обычный наркоман. Николай Петрович дал ему денег на дозу, и тот тебя стукнул бейсбольной битой. Бита, кстати, была Большакова. Подарил кто-то на шестидесятилетие. Она все дома в прихожей стояла, а потом пропала. Жена спросила, куда подевалась палка эта дурацкая, а Николай Петрович сказал, что на работу отнес, в качестве киянки использовать. В хозяйстве-то все равно не нужна. Убивать тебя они, конечно, не хотели. Правда, рассчитывали, что сотрясение мозга у тебя будет посерьезнее. Но голова оказалась крепкой, и ты продолжил собираться в Питер.
— И тогда случился пожар…
— Тут сложнее. Думаю, что Николай Петрович сам не планировал ничего такого. Человек он пожилой, нездоровый. Но вместе с Ритой Яковлев отправил сюда своего эмиссара.
— Ну конечно, — Иван хлопнул ладонью по столешнице. — Я все думал, что никак не могла она сама проехать такую дорогу. Она не ездит за рулем на такие расстояния. Никогда. Ее кто-то привез.
— Этот кто-то отвез Риту к твоему дому, а сам встретился с Николаем Петровичем, передал ему деньги, о которых договаривался с ним Яковлев. После истории с финансовой пирамидой Большаков банковским переводам не доверял. Деньги требовал наличкой. Думаю, что этот самый эмиссар, который привез Маргариту и деньги, должен был покрутиться тут какое-то время, чтобы понимать, в какую сторону разворачивается ситуация. Кстати, есть идеи, кто это конкретно мог быть? Кому Яковлев так доверял?
— Тут и думать нечего. — Иван вскочил из кресла и начал мерить шагами комнату. — Это Петька Столыпин. Водитель мой. Его камера зафиксировала как раз в тот день, когда пожар был. У нас же проходной двор, а не предприятие. Кто хочет — заходит, кто хочет — уходит. Вот он и пришел, чтобы своими глазами все увидеть. Я, когда запись смотрел, глазам своим не поверил. Что Петьке тут делать? Позвонил Яковлеву с вопросом, где Столыпин. Он ответил, что в рейсе, вместе с Ивониным. Я поверил, проверять не стал.
— А ну-ка, проверь, — распорядился Селезнев.
Лида смотрела на них во все глаза. Ей было ужасно интересно, хотя и слегка подташнивало. Человеческая подлость не знает границ. Но каждый раз, когда Лида сталкивалась с этой немудреной истиной, она все равно изумлялась и ей становилось противно. Иван достал из кармана телефон и набрал номер.
— Привет, Николай, — сказал он, когда собеседник снял трубку. — Это я, Корсаков. Узнал меня?
— Привет, Михалыч, — забасил Ивонин. — Какими судьбами-то?
— Николай, ты в рейсе сейчас?
— Вернулся позавчера. Вчера отсыпался, сегодня — по дому жене помогаю, к Новому году готовимся. А что? Надо ехать куда? Так рассмотрим.
— Нет, ехать никуда не надо.
