Пухлые и изнеженные, как у юной девицы, кисти то мяли салфетки, то поправляли потёртые запонки в виде золотых часов, то нервно одёргивали рукава старомодного двубортного фрака. Жалкое зрелище. А ведь когда-то Джерри был уважаемым человеком, унаследовавшим от отца целый концерн самоходных повозок.
– Зови. – Кивнул, опрокидывая в себя бокал отвратительного алкоголя с характерным привкусом уксуса. – А насчёт той пираньи в розовом платье… её удивление, когда ты подошёл, было фальшивым. Рот округлился, но надбровные дуги не шелохнулись.
Указал бокалом на джентльменов, которые развалились за карточным столом и лениво перебрасывались в бридж. От резкого движения остатки вина вылились, кровавым пятном растекаясь по бежевому ковру.
– Гнилое отродье! – тихо выругался. – Это было единственное пойло, что можно употребить в этом притоне, не боясь отдать концы.
Берни осуждающе сжал губы в тонкую линию, молча покачал головой и развернулся, направившись к Джерри Девисону.
– Добрый вечер, господин Ксавье.
Джерри Девисон снял с головы цилиндр и протянул пухлую, мокрую от пота ладонь для рукопожатия. Я выразительно приподнял левую бровь."
"– Рад, что вы всё-таки не пренебрегли приглашением и смогли выкроить время для моего вечера, – затараторил Джерри, пряча руку обратно. – Ваш секретарь сообщил, что вы всё-таки взялись за задание.
Джерри Девисон дёргался. Конечно, от того как много из друзей его отца найдёт себе за вечер жён или хотя бы постоянных любовниц, зависит его финансовое состояние.










