Разорви меня демоны! В висках громко застучало, а к паху резко прилила кровь. Столько женщин побывало подо мной, надо мной, и в других многочисленных позах, но эта жгучая брюнетка, королева преступного мира, несмотря на моё удручающее состояние, вызвала вполне определённое желание. Мужское желание.
– Король Лжи и королева рыбацкого квартала, – словно прочитав мысли, с лёгкой насмешкой протянула Грейс Проклятый Кинжал.
Чувствуя себя последним придурком на грешной земле, сказал:"
"– Детка, ты шикарна и всё такое. Я бы тебя с удовольствием на себе покатал, вот только сейчас не очень в форме.
С неудовольствием отметил, что к моему дыханию присоединился подозрительный присвист.
Соблазнительница игриво усмехнулась и провела рукой по своей груди. Тонкая батистовая ткань натянулась, очерчивая привлекательные холмики и не оставляя простора воображению.
– Хочу тебя вылечить. Я маг среднего потенциала, правда, исцеляющие чары – не моя стихия.
Она поставила второе колено на кровать и крепко оседлала мои бёдра.
– Может, тогда начнём с обезболивающего? Я не возражаю против той дряни, которой накачали блондинчика, лишь бы помогала, – прохрипел, цепляясь за сознание из последних сил.
Грейс проворно стянула с себя сорочку через голову. Матерь Миродержца! Какая у неё, оказывается, восхитительная упругая грудь с маленькими сосками-вишенками! Так бы и втянул их губами в себя… если бы был в состоянии пошевелиться.
– Я же уже сказала, что маг. Если ты сейчас закроешь свой рот и выполнишь намерение покатать, то я отдам тебе столько магии, сколько получится.
Захотелось проклясть себя за скудоумие. Разумеется, я так ни разу не делал! Шлюхи, которых я снимал, были настолько часто используемые, что от магии в них остались одни лишь крохи. А что касается тех женщин, которые, по словам Берни, так и вешались на меня пачками, то чаще всего им просто требовались услуги знаменитого Кая Ксавье. Они считали, что таким образом делают мне приятное или достойно благодарят за выполненную работу. Вот только большинство из них не могло скрыть на лице омерзения или откровенного ужаса, когда они видели исполосованное шрамами тело.










