И если бы Александра обратила внимание на явную ненависть своей внучки к доктору Карвею, могла ли истина открыться раньше?
Она не знала ответа на этот вопрос. В любом случае было слишком поздно искать его.
А теперь перед ней встала другая семейная проблема. Одиннадцать лет назад Вильгельмина Бенедикт, дочь Роберта от первого брака, сбежала из дома, заявив, что отец пытался склонить ее к сексуальной связи. Филип Александр, бастард, сводный брат Роберта, обнаружил свою племянницу, но наотрез отказался говорить, где она находится. В то время Александра была в бешенстве, изливая на него свою ярость, однако так и не узнала, где скрылась Вильгельмина. Гораздо позже Королева наконец задумалась о мотивах этого поступка, заподозрила, что Филип, возможно, имел представление о том, что скрывалось за крепкими стенами Брайарвуда, особенно если учесть, что он был среди тех, кто наиболее рьяно отстаивал необходимость закрыть это заведение.
Пару дней назад Александра получила письмо от Вильгельмины, в котором сообщалось, что девочка отправляется в Кэйлеер, Царство Теней. Нет, ей уже исполнилось двадцать семь, она была далеко не девочкой. И все же это не имело значения. Она была частью их семьи. Ее внучкой.
Александра покачала головой, прерывая поток мучительных размышлений, и заметила, что к ней направляется Филип. Затаив дыхание, она всмотрелась в его серые глаза.
— Ее нет среди них, — тихо произнес Филип.
Александра выдохнула с облегчением:
— Хвала Тьме.
Однако она прекрасно поняла, что одно слово осталось невысказанным: пока.
Филип предложил Королеве руку. Александра с благодарностью приняла ее, обрадовавшись возможности опереться. Филип был хорошим человеком, полной противоположностью своему сводному брату. Королева была очень рада, когда он и Леланд обручились, и испытала искреннее счастье, когда через год после помолвки они приняли решение пожениться.
Александра бросила взгляд на помост, с которого Доротея Са-Дьябло произнесла свою пугающую речь.
— Ты ей веришь? — тихо спросила она."
"Филип провел свою Королеву сквозь толпу собравшихся, по-прежнему пребывавших в сильном потрясении. Люди оказались способны только на то, чтобы сгрудиться потеснее, набираясь смелости взглянуть на изуродованные тела.
— Не знаю. Если хотя бы половина того, что она сказала, правда… Если Сади… — Он задохнулся и замолчал.
Александру по-прежнему мучили кошмары, связанные с Деймоном Сади. Как и Филипа. Правда, по иным причинам. Когда Джанелль решили отправить в Брайарвуд, Сади угрожал ей, позволив во всей красе представить себе, что чувствует похороненный заживо.
